— Хотите взглянуть? -
Ренэ вздрогнула. Он заметил!
Она благоговейно приняла протянутый изумруд. — Это же настоящее сокровище…
— Посмотрите на свет, — посоветовал принц. — Прекрасный камень, но с червоточиной. Если бы не она…
Глядя сквозь самоцвет на сияние люстры, казалось, что погружаешься в морскую пучину. А вот и трещинка — червячок, грызущий сердце камня. Впрочем, в ее глазах изумруд червоточина не портила. Как и Бэзила.
— Разумеется, даже и так, он стоит небольшое состояние. Его принес в дар моей матери посол Сидхарты, очарованный ее красотой. Сидхартийцы верят, — голос Бэзила звучал так устало, словно он провел бессонную ночь — или умирал от скуки, — что в земной красоте непременно должен быть какой-то изъян. Когда они ткут свои ковры, то нарочно делают ошибки в узоре — ведь не ошибается только Всевышний. Вам нравится наш Морской салон?
Взгляд Ренэ отмечал все новые детали: на настенном панно, причудливые рыбы кружат вокруг затонувшего корабля, из разбитого трюма которого на дно струятся золотые монеты и драгоценности, даже царский венец, навечно потерянные для мира людей. По углам, статуи тритонов поддерживают огромные натуральные раковины, отливающие внутри нежнейшими тонами сиреневого и розового. Жирандоли — в виде русалок, хвостатых красоток с гордыми бронзовыми бюстами из тех, что встречаются лишь в мужском воображении.
— Разумеется. Здесь так… так необычно.
— Его интерьер придумала моя мать. Ей всегда приходили интересные идеи, а другие за нею повторяли.
Лорд Томас Картмор прокашлялся. — У моей супруги было много необычных идей, это верно.
— Она собрала неплохую коллекцию разных безделушек, хотите взглянуть?
Ах, если бы Бэзил знал, как она интересовалась его матерью, и всем, что с нею связано!
Вслед за старшим сыном лорда Томаса Ренэ подошла к застекленному шкафу-этажерке. У них дома был похожий, хотя и поскромнее — не маркетри. Матушка выставляла там на показ гостям их серебряную посуду. На полках этого шкафчика стояли драгоценные кубки из раковин-наутилусов, косматый кубок из кокосового ореха, ветки кораллов на подставочках, похожие на маленькие деревца, крошечные фигурки из жемчужин-парагонов в золоте и серебре — человечки, рыбы, птицы. Жемчужиной коллекции оказалась… еще одна жемчужина, только размером она была где-то с ладонь Ренэ. Молочно-белое сияние словно шло откуда-то изнутри. Ренэ и не знала, что жемчуг бывает таким огромным!
Бэзил заметил ее удивление. — Эту жемчужину подарил моей матери альталийский герцог. Он был от нее без ума. От матери, я имею в виду.
— Возможно, нам придется ее продать, — заметил лорд Томас.
— Продать такую вещь было бы преступлением! — взвился Бэзил, и на мгновение Ренэ увидела на красивом лице ту же неприкрытую злобу, что в их первую встречу. — Почему бы нам не продать лошадей Филипа? — голос его сочился ядом. — Или вашу уродливую цепь?
Ренэ невольно взглянула на массивную золотую цепь с кулоном в виде меча, висевшую на груди Лорда-Защитника, знак его власти.
— Эта цепь не принадлежит мне, ее вручил мне народ Сюляпарре, — спокойно ответил лорд Томас Картмор. — И в любой момент может забрать назад. Я думаю, нам всем стоит помнить об этом.
— Некоторые из нас только об этом и могут думать, — процедил Бэзил, отворачиваясь.
Ренэ потрясла непочтительность, с которой он обращался к своему великому отцу. Если бы кто-то из ее братьев осмелился говорить с родителями в подобном тоне, то очнулся бы в лучшем случае на следующий день.
— К слову, — заметил лорд Томас, — если бы ты меньше интересовался тряпками, и больше — делами государственными, то знал бы, что прежнюю цепь мы давно переплавили на монеты, а это — золоченая медь.
Ну вот! Цепь словно потускнела на глазах.
— Отличное было решение — теперь она меньше весит. Но все равно тяжко давит на плечи, — Оперевшись на резные ручки кресла, вырезанные в форме морских коньков, лорд Томас поднялся на ноги. — Вы простите меня, милая Ренэ, если я ненадолго лишу вас супруга. — Он по-отечески ей улыбнулся. — Скоро во дворец должен прибыть наш губернатор северных провинций и мой брат, есть вопросы, которые нам необходимо обсудить. Мои манеры оставляют желать лучшего, знаю, но нам четверым не так-то просто найти время, чтобы собраться всем вместе. Я оставляю вас в компании моих детей.