— У меня небольшая паства, — Короткие седые волосы пастыря топорщились, как у сердитого воробья. — Я знаю каждого по имени. Если бы в округе объявился андаргиец, тем более с черными усами и клювом вместо носа, я бы заметил!
— Может, попрошайки? — предположил Красавчик. — Злодеи могли переодеться… Эти везде пролазят, и никто не обращает на них внимания.
— Это вы на них внимания не обращаете, — священнослужитель прожег его взглядом. — Я — пастырь. И потом, у нас тут свои нищенствующие, с официальным разрешением, они с нами годами, и каждого я знаю по имени. Любого чужака они заметят и на части порвут. Я поставлю на нищих моей овчарни даже против нищих Последнего моста!
— А это злобные черти… — задумчиво пробормотал Ищейка.
— Тогда я вынужден заключить, что злодеям помогал кто-то из этой вашей паствы, — обронил Грасс.
— Вы… Да вы!.. — пастырь даже дара речи лишился. А может его чувства нельзя было выразить словами, подобающими служителю Агнца.
— Можете идти, — Грасс отвернулся, потеряв к нему интерес. Окинул храм долгим взглядом. — Мы здесь осмотримся.
— Что, во имя всего святого, вы надеетесь найти?! Спустя столько времени?
— Нам платят не за надежды. И да, еще вопрос — когда вы так поспешно и так глупо вымыли храм после убийства, вы не заметили нигде знака, начертанного кровью? Символов на слярве, чего-то подобного.
Глаза пастыря расширились, худое тело напряглось. — Не знаю… Я спрошу женщин, которые убирали здесь. А что за знаки? Какое-нибудь черное колдовство?
— Просто символы слярве.
— Вот знак, от которого мы не можем избавиться, — Пастырь указал на пол меж двумя рядами скамей. Фрэнк подошел поближе, туда, где на сером камне проступало, едва различимое в сумраке, темное пятно.
— Кровь въелась так, что не оттирается, — безнадежно заметил пастырь. — Я сам опускался на колени и тер, пока руки не закровоточили. И поглядите, опять эти твари! Мерзкие создания!
Из-под каменных сидений, тускло светясь, к пятну ползла маленькая личинка-трупоед.
— Мы не можем избавиться от них с той клятой ночи. Сколько ни дави гадин…
Кевин подошел к пятну, опустился на корточки. Поймал личинку и повертел в руке. А потом щелчком пальцев ловко отправил прямо Фрэнку на одежду.
Пока он лихорадочно стряхивал липучего гада с воротника, Грасс распрямился и начал рассказывать. — Здесь преступники растянули свою жертву меж рядами, привязав к скамьям за руки и за ноги, — он начертил в воздухе косой крест. — Отрезали язык, заткнули рот, и занялись своим делом. Думаю, один стоял на стреме, ведь совсем без шума они все же не могли обойтись. Я хочу, чтобы вы осмотрели каждый дюйм этого склепа. Берите свечи — тут их полно. В первый раз мы не знали, что искать, но теперь знаем — надпись на слярве.
— Кевин, — Красавчик уныло огляделся, потер шею, — будь здесь какой-то знак, его бы давным-давно заметили.
— Делай, что велено.
— Только не трогайте алтарь! — сразу же вскинулся пастырь.
— А это еще почему? — глаза Грасса подозрительно сузились.
— Потому, невежда, что лишь служитель Пресветлого может к нему прикасаться!
— Что ж, — по-волчьи усмехнулся Грасс, — ладно. Пусть пастырь сам осмотрит свой алтарь, а ты, Доджиз, постой рядом, последи. В конце концов, есть еще одно простое объяснение тому, почему выбрали этот храм — сговор с пастырем!
Разгорелась склока, но Фрэнк к ней не прислушивался. Кое-что привлекло обострившееся внимание — две бледные искры на восточной стене, высоко. Они двигались.
Он прошел мимо Грасса и пастыря, который от возмущения едва не подпрыгивал на месте, мимо Красавчика, пытавшегося их унять. Нужно было больше огня, поэтому Фрэнк взял свечу из ниши и поднял как можно выше, рассеивая тьму, сгустившуюся там, где изгиб стены начинал перетекать в потолок.
Замерцали еще тельца трупоедов, настоящее скопление, от которого отделились те два, что не спеша ползли вниз. Фрэнк залез на скамью.
Спорщики наконец замолчали. Собрались внизу, задрав головы.
— Зачем вы туда полезли, юноша? — раздраженно спросил пастырь.
Фрэнк хотел указать ему на кровавый знак, теперь явственно различимый в мерцании свечи, но прикусил губу. От того, что он увидел, стало не по себе. Там, где кровь марала стену, появилась личинка-трупоед. Она выползла прямо из камня, как могла вылезти из гниющей плоти трупа, но когда Фрэнк потрогал то место в поисках щелей, стена оказалась идеально гладкой.