Сейчас, стоя на скамье на цыпочках, Фрэнк дотягивался пальцами где-то до середины знака — кое-как намалеванного символа слярве. Похоже, начертал его здесь, встав на скамью, кто-то повыше него — скажем, ростом с Кевина. Специально выбрав место, где знак могут не заметить.
На подушечках пальцев осталась кровь, свежая, алая. Словно символ нанесли только что, или… Словно кровь сочилась сквозь стену — быть может, из самой преисподней. По спине пробежал холодок.
— Хорошая работа, командир! — похвалил Красавчик, подставляя плечо, чтобы ему было проще спуститься. — Правда, без всяких там, я считаю, что из вас мог бы выйти отличный Ищейка.
Знак, найденный Фрэнком, был знаком Ищейкам — и не только им.
— Маэль, — проговорил пастырь, которого их открытие заставило ненадолго замолчать. — А там, рядом, что?.. Боюсь, что несколько, хм, подзабыл мое слярве.
— Конец света, вот что карябают злодеи, — помог ему Красавчик.
Пастырь сотворил знак руна. Старое лицо его было торжественно. — Грядут последние дни. Я знал… Последняя битва Добра и Зла уже началась, и ее исход решит судьбу мира.
Кевин презрительно поджал губы. — Ты просто не заметил, старик. Зло давно победило. Точнее, силы Зла пришли на поле боя, никого там не застали, и надрались на радостях. Сейчас у них, небось, похмелье.
Они продолжили осматривать храм, но ничего интересного больше не нашли. Главное, как сказал Кевин, теперь не осталось сомнений в том, что оба убийства — звенья одной цепи. Оставалось понять, куда она тянется…
Пастырь стоял у алтаря, опустив голову, словно позабыв о незваных гостях. Только когда Фрэнк и Красавчик, пробормотав слова прощания, заторопились к выходу вслед за Кевином, пожилой священнослужитель встрепенулся. — Послушайте, молодой человек… Да, вы, — он смотрел на Фрэнка. — Вы кажетесь самым приличным из всей вашей, кхм, троицы — да будет Агнец милосерден ко всем грубиянам и невеждам! Что я хочу сказать… Эти знаки напомнили мне об Ордене Темных Святых… Вы, о нем, конечно, не слышали, но его темные дела заставляли содрогнуться само небо! А нашему Священному Пастырству доставили когда-то много хлопот. Не хочу даже думать о том, что Орден мог вернуться. Но коли у него появились последователи…
— Да, многопочтенный? — мягко подбодрил его Фрэнк, когда пастырь запнулся.
— Эти нечестивцы хотели вернуть нашу страну во мрак язычества, под власть демонов ада, которых древние почитали как богов. И я подумал о том, что наш храм — как многие храмы, заложенные в стародавние времена — вырос на месте языческого святилища… На этих самых камнях, — он постучал носком по грубому каменному полу, отполированному шагами бесчисленных ног, — язычники древности вершили свои богомерзкие обряды. Приносили жертвы и общались с духами преисподней.
— В самом деле? — удивился Фрэнк. — Что за странная идея — строить храм Агнца на таком месте! — Ничуть не странная! — к пастырю возвращалось раздражение. — Возьмем башню Грук, вы все ее знаете. И она была молельным местом язычников, а еще они, вроде бы, наблюдали с нее за звездами. Коли я правильно помню рассказы моих учителей, когда нашу страну осиял свет Агнца, Грук хотели снести. Но стены у язычников выходили такие прочные — не иначе как потому, что скрепляли их заклинаниями и кровью младенцев — что башня устояла… Тогда ее превратили в часовню и пристроили к ней храм — самый прославленный и прекрасный из наших храмов. Что ж, вам дозволительно этого не знать — я тоже не знал, пока мне не выпала честь учиться в школе пастырей.
— Да, но… почему? — недоумение Фрэнка этот рассказ не уменьшил. — Зачем так делать? — Знаете, я хоть и стар, юноша, но в те времена на свет еще не родился, — пастырь передернул худыми плечами. — Полагаю, чтобы наши молитвы очищали подобные места от скверны. Чтобы изгнать злых духов, которые обитали в сих гнусных капищах. И слугам Агнца это удалось, — добавил он с гордостью, — в нашем храме случались чудесные исцеления, а в часовне Грук Святой Медор имел свое прославленное видение. А теперь… — тень снова набежала на чело, — теперь, похоже, богохульники хотят вернуть наш храм силам зла. Вновь занести сюда древнюю скверну. Да спасет Пресветлый нас, грешных!
Грасс, который, подойдя поближе, тоже слушал, усмехнулся этим словам. — А может, вы отгрохали свои храмы на руинах древних потому, что те стояли в местах силы? И вы хотели присвоить ее себе.
Пастырь покосился на Кевина так, что стало ясно, — на спасение этого грешника он никаких надежд не питает.