…Прежде чем выйти, Фрэнк бросил последний взгляд на тонкую фигуру в черном, которую обступал мрак. Пастырь молился у алтаря, преклонив колени. О прощении ли, о том ли, чтобы на нечестивцев обрушилась кара, про то знали лишь он сам и Агнец. Фрэнк надеялся, что Пресветлый услышит его молитву.
И вот глаза, привыкшие к полутьме, резанул свет. На маленькой площади торговались продавцы и обыватели, вели состязание в громкогласии разносчик воды и точильщик ножей. Такая банальная картинка повседневной жизни, что всякие концы света и темные заговоры казались плодом чьего-то разгоряченного воображения. Фрэнк посмотрел на кончики пальцев, все еще замаранные красным, и вытер их платком.
— Все-таки с уважаемыми людьми так не говорят, тем паче — с пастырем, — не мог он не заметить, обращаясь к Грассу. — Понимаю, ты боишься, что нас могут возненавидеть не с первого взгляда. Думаю, лучше, если в будущем ты оставишь такие беседы мне. Будешь говорить, какие вопросы надо задать, а я повторю.
— Как ученый попугай? Что ж, пожалуй.
Красавчика их беседа волновала мало — он сразу поспешил к лотку продавца пирожков. Фрэнк бросил Ищейке полумесяц, знаками показывая, чтобы покупал на всех. Зря Фрэнк пренебрег завтраком — теперь в животе урчало.
— Что думаешь, Грасс, многопочтенный прав? А Плешь, где убили Нечестивца? Могло там тоже быть священное место древних?
Кевин пожал плечами. — Вполне возможно. Дурной славой Плешь пользовалась всегда, насколько я знаю.
Красавчик подошел, протянул им, улыбаясь, пирожки.
Грасс от своей порции отказался: — Не люблю ни котов, ни крыс, ни живыми, ни жареными.
— Думаешь, теперь мы сможем предугадать, где произойдет новое убийство? Если произойдет, конечно. Но ведь цели своей злодеи пока не достигли… — Решив верить в лучшее, Фрэнк откусил половину пахнущего маслом пирожка. Осколки хрящей скрипели на зубах, зато по языку потекло горячее варево, приятно обжигая нёбо.
Хмурое лицо Кевина выражало сомнение. — Едва ли. Разве что повезет — убийцы изберут своей целью самое башню Грук, и уж тут-то их схватят во время преступления. В противном случае… В городе слишком много мест, где могли быть святилища древних. Начиная от окраин и заканчивая самим дворцом.
Фрэнк поперхнулся.
VII.
Лорд Бэзил вел Ренэ назад, в главный холл, через который, оказывается, лежал путь в тронный зал. Ее пальцы по-прежнему касались его ладони, которая заметно потеплела — все-таки Бэзил не был сделан из мрамора. К облегчению молодой женщины, потеплел немного и сам Бэзил, особенно после того, как она с восторгом отозвалась о том, как изысканно сочетаются в его наряде мягкие осенние тона.
— Мне всегда приходится искать что-то новое, — томно проговорил Бэзил, — от меня ждут указания, в какую сторону двигаться моде. Любая новинка, в которой я покажусь, будет повторена множество раз.
— О большем успехе и мечтать нельзя! — воскликнула восхищенная Ренэ, которая определенно высшей славы представить была не в силах.
— Это прежде всего огромная ответственность, — отозвался молодой Картмор. — Хотя не скрою, меня вдохновляет пример лорда Мерраса, чье имя сохранится в веках. Ему было двадцать лет, когда этот великий человек первым начал накидывать плащ на одно плечо — теперь мы зовем это "а-ля Меррас".
— А что еще он придумал? — спросила Ренэ с живым любопытством.
— Только это, и этого вполне достаточно. Самое забавное, — прибавил Бэзил, когда они начали спускаться по мраморной лестнице, — это люди, которые сперва посмеиваются над тобою, восклицают: "как можно такое носить!", а через пару месяцев даешь бал, — и вот они, среди десятков других болванов, разнаряженных в то, над чем недавно смеялись. И приходится срочно менять гардероб, дабы твой наряд не походил на наряд глупца.
— Мне так понравилось, — заметил он мгновение спустя, — как вы оборвали Денизу. Ах, как вы должны скучать по своей провинции! А расскажите, как там у вас в провинции? — он весьма удачно передразнивал голос невестки. — Вот ведь стерва! Я ее обожаю.
— Я ничего такого не имела в виду, — пролепетала Ренэ, окончательно запутавшись. — Поверьте, это замечательное средство. А она и в самом деле довольно… Я хочу сказать, ведь каждый желает иметь светлую кожу, правда?
Бэзил усмехнулся. — Моей невестке уже удалось ввести темную окраску в моду, хотя белизна алебастра никогда из нее не выйдет. Вы должны прислать мне ваше средство на пробу.
— Но у вас и так идеальная кожа, — заметила Ренэ, потупясь.