Череп не дал ему договорить.
— И даже это я мог бы простить, — речь главаря текла обманчиво мягко, — но он испортил череп моего друга, и мне пришлось довольствоваться челюстью. В этом я усматриваю злостную насмешку.
Красавчик, кажется, принял его слова за чистую монету. — Да ты что, даже не думай! Грасс наверняка случайно ему башку раздавил, он же силен, словно бык! Даст подзатыльник — и полголовы долой.
— Боюсь, что это не является смягчающим обстоятельством, — Череп все так же улыбался.
Тут в разговор встряла Анни, выглядывавшая из-за бандитских спин. — Эй, не убивайте только светленького, он меня отпустил. — Я тебя тоже отпустил, неблагодарная ты тварь! — возмутился Красавчик. Нож, который он держал у горла пленного, дернулся, оставив красный порез.
— Так ежели останешься живой, я тебя обслужу, как обещала. Я женщина честная.
— Сегодня у вас заложники, — продолжил Череп, обращая на слова Анни не больше внимания, чем на вяканье шавки. — Поэтому я готов договориться. Вы оставляете мне двоих честных людей, Грасс кладет оружие на землю и отдается нам в руки — и клянусь могилой, что отпущу вас обоих невредимыми. Любопытно, способен ли Ищейка пожертвовать собой? Сомневаюсь.
Кривая усмешка Грасса была полна презрения. — Даже камни будут смеяться надо мной, коли мне снова взбредет в голову жертвовать собой ради кого-то. Но если эта парочка хочет попытаться сбежать — пусть их ничто не смущает.
Череп медленно кивнул. — Так тоже можно.
— Черта с два! — вырвалось у Фрэнка.
— Ты же понимаешь, Череп, мы не можем так поступить, — в голосе Красавчика звучало что-то похожее на сожаление. Ему стоило труда удерживать своего заложника в стоячем положении — у того то ли подгибались ноги, то ли он делал вид, что это так.
— Будь вы с Грассом вдвоем, ты бы уже бежал, сломя голову, Красавчик, — Похоже, Череп невысоко ставил Доджиза.
— Эй, Череп, не забывай, у меня с этим усачом счеты! — забеспокоился молодчик, стоявший по правую руку от главаря. — Я могилой поклялся, что покончу с ним — а ты хочешь его отпустить, когда он у нас в лапах? — Среди бандитов с грубыми рожами этот выделялся смазливой физиономией. Вот только миловидные черты, которые должны были приводить в восторг уличных девиц, сильно портил шрам через все лицо, уродливый и сердито-алый.
— Ваши склоки из-за бабы решайте сами, — мотнул головой Череп. — Мне нужны мои люди. И Грасс.
Кевин насмешливо клацнул языком. — Вот так чудо, я кому-то нужен! На ваше счастье, я весь тут — подходите и берите, коли посмеете, — он так высоко задрал руку с ножом, прижатым к горлу Черного Тома, что злосчастный стоял на цыпочках.
— Мы убьем их, если вы нападете, не думай, что не убьем, — предупредил Красавчик. Локоть его изогнутой руки вздрагивал от напряжения.
Фрэнк слегка покрутил запястьем, уставшим держать тяжелый пистоль. Он видел ненависть в глазах противника напротив, зловещий блеск дула.
Меж тем Череп молчал, и черные глаза его блестели не менее зловеще. — Что ж, чтобы спасти своего человека и Тома, о котором мы все наслышаны, я готов проявить милосердие, — проговорил он наконец. — Отпустите их обоих, и так и быть, я позволю вам уйти. А с Грассом мы поговорим в другой раз.
— Вам решать, командир! — Красавчик покосился на Фрэнка — во взгляде его забрезжила надежда. — Мы все равно отсюда с заложниками не уйдем, и ежели Череп поклянется могилой, да даст нам отойти шагов на десять…
— Это — ваш командир? — Черепа это так развеселило, что он даже перестал разыгрывать невозмутимость, и от души засмеялся. — Да он же вчера оторвался от мамочкиной титьки!
— Они и мне говорили, что командир! — пискнула Анни.
— Да-да, командир. А еще — лучший друг Его Милости лорда Филипа Картмора, — Красавчик обрадовался, словно вспомнив о козырной карте, — и не приведи боги вас тронуть его хоть пальцем!
Фрэнк лихорадочно размышлял. Переговоры с бандитами были ему противны, отпустить арестованных и сбежать, поджав хвост — позор. С Красавчика-то спроса нет, он даже не дворянин… Но мог ли Фрэнк приказать своим людям погибнуть впустую? С другой стороны, неужто их правда отпустят, могила там или не могила?
Тут он кое-что вспомнил, и на душе сразу полегчало. Все же быть солдатом куда приятнее, чем командовать. — Ты забыл — сегодня я за простого Ищейку, а командир у нас — Кевин. Ему и решать. И он уже знал его решение.
Красавчик — тоже. Взмолился: — Грасс, раз в жизни не дури!
— Слишком много болтовни, — в голосе Кевина звучало безграничное отвращение. — Вы хотите заложников? Можете их забирать, — сказал он. И перерезал Черному Тому Бледу глотку.