— Ну что, командир, как вам ваш первый день?
— Отлично! — от души ответил Красавчику Фрэнк. Погони, схватки, опасность и ветер в лицо — именно так он представлял себе службу Ищейки, вместо заточения в темном подвале, пахнущем болью. — Лучше не бывает.
Его сердце все еще колотилось быстрее обычного.
— Надо нам как-нибудь с вами вдвоем пройтись по Сюляпарре, командир, а? Грасс — отличный парень, но уж больно угрюмый, а наша столица — веселый город. Что скажешь, Кевин?
— Вперед. Я уже знаю, что это будет за прогулка, и чем закончится.
— А ты-то сам? — обратился к Красавчику Фрэнк. — Что у тебя с этим бандитом, с тем, со шрамами?
— С Франтом-то? Больно пышное прозвище для эдакого мелкого мерзавца, — Ищейка едва не споткнулся, засмотревшись на красотку с третьего этажа, красовавшуюся в прозрачной сорочке. — Вы видели, что на нем — нацепил на куртку бант, и уже вообразил себя франтом…
— Но не из-за этого же вы поссорились? — Фрэнк с трудом сдержал улыбку.
— Дело было так, командир. Как-то раз он разозлился на свою подружку — красивая девка была, кстати — и со злости изрезал ей лицо. Ну, я знал ее чуток, и так меня это взбесило, что я избил его до полусмерти и разукрасил так же.
— И правильно сделал, — кивнул Фрэнк.
— Бабы погубят вас обоих, — предрек Грасс.
Красавчик подмигнул Фрэнку. — Но что может быть лучше такой смерти!
Небо над головами обесцветилось, поблекло. Близились сумерки, а с ними и завершение весьма насыщенного дня. Хотя здесь, на рынке продажной любви, народа только прибавлялось. Потеряв надежду затащить спутников в бордель, Красавчик предложил таверну неподалеку, и даже Грасс согласился, что теперь они имеют право распить пару бутылочек.
Пока они спускались по дороге, ведущей к набережной, Фрэнк думал об Анни. Это оказался не ее день — ей выбили зуб и поставили синяк. Зато она осталась жива. Он вспомнил ее хулиганскую улыбку и невольно порадовался этому.
VI.
Вместо крика изо рта Ренэ вырвался какой-то булькающий звук. Она бросилась бежать, наступила на юбку и упала, стукнувшись ладонями и коленками об пол.
Перевернулась и замерла, беспомощно глядя, как подступает к ней чудовищный получеловек-полумонстр.
— Лорд Бэзил! — Нет, он ей не спаситель. Заплачет или в обморок упадет.
— Уйди! — крикнула Ренэ монстру, вне себя от отчаяния. Тот будто бы замедлил шаг, и это придало ей отваги. Сняв туфельку с ноги, Ренэ метнула ею в чудовище — и промазала. — Пошел вон, пошел вон, ПОШЕЛ ВОН!!! — Никогда в жизни она так не орала.
— Мой слуга пришелся вам не по вкусу?
Звук твердого, насмешливого голоса сразу успокоил Ренэ. Ее спасут! Человек, появившийся в коридоре, был ей знаком. Она узнала эту обожженную руку, треугольную бородку с красным отливом, по походному простые одежды.
Только тут до нее дошел смысл его слов. — Мой лорд Картмор! — пробормотала она, задыхаясь. Раз здесь Алый Генерал, бояться нечего. — Это… он — человек?
Оскар Картмор остановился перед нею, скрестив руки на груди. — При дворе много павлинов и глупых куриц, но мой Гайм — человек как человек.
Презрение в его взоре было еще тяжелее выдержать, чем вид "чудовища", и Ренэ с опаской покосилась на монстра. Едва прозвучал голос его господина, как тот словно окаменел на месте.
Пугающее, уродливое лицо… но человеческое. Да, то был человек, изуродованный кем-то очень жестоким. Правая глазница чернела, пустая. Ноздри почти удалили, губы отрезали, обнажив красные десны и большие зубы. От дикой усмешки было сложно отвести взгляд — Ренэ не в первый раз заметила, что этим уродство уподобляется красоте.
— Гайм, помоги леди подняться, — обронил Оскар.
Она бы дорого дала, чтобы избежать этой услуги.
"Чудовище" приблизилось, нагнулось к ней, протягивая руки, на каждой из которых не хватало по пальцу. Ренэ пришлось ухватиться за них, а потом — оказаться в невыносимой близости от искореженного лица. Ее передернуло.
Когда Гайм отошел, вздернув ее на ноги, Ренэ вздохнула с облегчением.
— Б-благодарю, — выдавила она из себя, оправляя юбку. Паркет холодил босую ногу сквозь чулок. — Ах, я так глупа.
— Вы — женщина, и этим все сказано. Ум вашему полу заменяет хитрость.