Сердце Ренэ, и без того окрыленное радостью, взвилось к небесам. Ее пригласили на вечер для избранных! Она даже не задалась вопросом, почему Бэзилу понадобится распознавать ее «на нюх». Только тихим голосом уточнила дату и время, все еще опасаясь, что это окажется злой шуткой.
Вскоре в дверь постучал слуга, чтобы почтительно поставить их в известность о том, что приближается ужин — Бэзилу и Ренэ предлагалось явиться к столу.
Глаза Бэзила тут же потухли. Было печально видеть, как он опять превращается в эдакую прекрасную, но безжизненную куклу. Может, он боялся встретиться за столом с дядей? Хотя Алый Генерал, похоже, уходил… Ренэ тоже не жаждала вновь оказаться под прицелом беспощадного взгляда, но сейчас, после подарков и комплиментов, переполненная благодарностью, ощущала в себе отвагу льва. Так хотелось пообещать Бэзилу, что она его защитит… но ей хватило ума промолчать.
После минутного колебания, Бэзил объявил, что голова теперь болит у него. Почти-принцу понадобилось немедля прилечь, и Ренэ пришлось возвращаться к остальным без него. Но это было не страшно. Ведь в кулачке она сжимала бутылочку с духами, на пальце сверкал сапфир, а губы беззвучно повторяли дату приема для избранных, на который Ренэ пригласил сам хозяин приема лично!
Ради такого исхода стоило сразиться с Оскаром Картмором и с его монстром.
VII.
Минуты текли медленно и густо, как соки в лианах, опутывающих потолок.
Он сидел в кресле, откинувшись назад, а вокруг жила своею жизнью оранжерея. Где-то капала вода, и, хотя в жаркой духоте не было ни дуновения, растения умудрялись перешептываться друг с другом.
В полумраке это место становилось особенно странным. Корни растений в вышине извивались словно змеи, экзотический цветок смотрел сверху на Бэзила, вытянув ушастую головку на длинной шее. В липком воздухе — сладость с оттенком разложения: так должен пахнуть порок.
Внезапно в кряхтение птиц и тихий шелест зелени вторгся уверенный стук каблуков. Бэзил знал, кто это, еще до того, как, лениво опустив взгляд, увидел перед собой изящный темный силуэт. Братец предпочитал черный и темные тона — надо признать, они ему шли, хотя Бэзил слегка презирал подобный консерватизм, видя в нем трусость — ведь с цветами надо уметь работать, а с черным сложно попасть впросак.
— Итак, братец, как успехи? — В голосе Филипа звучала насмешка. Ну еще бы — ведь он же мнит себя великим покорителем сердец.
Было лень говорить, но он знал — Филип так просто не отстанет. Упрямый щенок. — Недурно. Думаю, мы неплохо… сдружились. Она была в полном восторге от моих драгоценностей.
А когда Бэзил объяснял ей тонкости придворной жизни, Ренэ смотрела на него с почтительным восхищением — нельзя сказать, что это было неприятно, и показывало, что маленькая провинциалочка не так глупа, как он сперва подумал.
— Значит, она была у тебя в комнатах? — оживился Филип. — И?.. Уже свершилось? До какой степени вы… сдружились?
Запустить бы в него чем-нибудь… Но для этого надо как минимум встать. — За кого ты меня принимаешь? За сельского конюха? Я не собираюсь хватать ее и заваливать на кровать, — Как показал опыт, это было не только достойно мужлана, но вдобавок еще и просто опасно. — К тому же леди Валенна — не какая-нибудь шлюха.
— Никто этого не говорит… И все же преувеличивать разницу в некоторых аспектах тоже не стоит. Женщина есть женщина.
— Вопрос не в том, насколько она доступна, а в том, доступен ли я. Не удивлюсь, если у нее блохи, — Бэзил поморщился.
— У каждого из нас — свои блохи, Бэзил, — заметил братец, которого некстати потянуло на философию.
— Да, но у нее могут быть настоящие, кусачие, — Благодаря строителям древности, в Харлоке они такой беды не знали. Возможно, правы были те, кто говорил, что особые знаки на стенах дворца отпугивают насекомых и грызунов.
— Так заставь ее каждый день отмокать в ванной. Ради любви женщины пойдут на любые жертвы.
— Ты-то почему так озабочен тем, чтобы свести меня с леди Валенна?
Братец ничего не делал просто так, и когда Филип предложил ему это дурацкое пари, Бэзил сразу заподозрил двойную игру. "Как ты думаешь, ты мог бы соблазнить женщину? Спорим, что нет? Как насчет новой леди Валенна? Если выиграешь — с меня двадцать тысяч юлей". Звучало это как блажь, возникшая под влиянием момента, но Бэзил слишком хорошо знал своего братца. Впрочем, знал он и то, что ничего из Филипа не вытянет, если тот сам не захочет. А двадцать тысяч юлей нужны были до зарезу…