Филип, как всегда, ушел от ответа: — А тебе самому неужели ее не жаль? Бедняжка, замужем за стариком!
Этот старик мог бы запросто надрать Бэзилу задницу, по этому поводу он не обманывался. А возможно — и Филипу. — Тогда почему ты сам ею не займешься? С каких пор тебе нужна помощь в таком вопросе?
— Если эта история вдруг откроется, отец будет потрясен. Жена его друга… Хватит с него огорчений, которые причиняешь ему ты.
— Ну да, ясно! Ничто не должно омрачать сияние нашего золотого мальчика в глазах папочки. Что ж, поразить отца в самое сердце — это будет поценнее двадцати тысяч юлей.
Братец пожал плечами. — В конце концов, я забочусь о нас обоих. Не хочу, чтобы ты снова начал клянчить у меня деньги. Тебе ли не знать — раздень женщину, и она тебя оденет. В закромах дома Валенна найдется достаточно, чтобы ты купил себе новый дублет — этот я на тебе уже видел. Вопрос в том, способен ли ты на подобный подвиг в принципе. Два с половиной часа! У тебя было два с половиной часа!
— Прости, у меня нет твоей сноровки в искусстве торговли собой. Мне не приходится соблазнять женщин — обычно они сами бросаются мне на шею, а я решаю, нужны они мне или нет.
Филип выразительно фыркнул — кажется, щенок смел ему не верить. — У тебя — два месяца, — Он говорил непростительно наглым тоном — таким только приказы слугам раздавать. Все-таки Лулу прав — наш мальчик совсем зарвался. — За это время можно не спеша соблазнить не один десяток женщин, даже таких, что не мечутся по постели рядом со стариком. Не справишься — так и быть, я займусь ею сам, — Не тратя больше слов, он развернулся на месте. Стук каблуков снова разнесся по залу — и постепенно затих вдали.
Бедная Ренэ в таком случае. Хотя Филип, по крайней мере, наверняка сможет доставить ей удовольствие — слезы начнутся потом. Да и сам Бэзил — тот еще подарок. С другой стороны… провинциалочка из ниоткуда, из безвестной семьи нищих дворянчиков… Стать предметом внимания одного из братьев Картмор, решил Бэзил, для такой — большая удача и честь.
По павильону к нему подкрадывались тени — заходило солнце. Павлины забрались на головы статуй, и, чувствуя приближение темноты, начали свой надрывный полу-крик, полу-плач, словно предрекавший черную беду. Невдомек им, глупым тварям, что главные трагедии уже разыграны, герои убиты и похоронены, а жалким паяцам, оставшимся на сцене, под силу только кривляться в жутковатом фарсе.
Бэзил снова расслабился в кресле, позволив мыслям уплыть далеко, к вещам, которые действительно имели значение.
VIII.
Ничто так не сближает, как хорошая заварушка.
Приветливо трещал камин; тепло, наполнявшее общий зал таверны "У переправы", действовало как снотворное. А может, дело тут было в вине — хотя и не из самых дорогих, оно оказалось совсем неплохим. Даже Кевин осушил пару чарок и немного оттаял.
Фрэнк, блаженно откинувшийся назад, к стене, часто заморгал, отгоняя сонливость. Красавчик все подливал ему и подливал, а у Фрэнка не хватало духа отказаться. Да и как можно сказать "нет", когда сам Кевин Грасс пьет за новое будущее отряда Ищеек и даже предлагает тост за здоровье семьи Картмор!
— Хочу еще раз поблагодарить тебя за тот бросок, — обратился Фрэнк к Доджизу, сидевшему рядом. Кевин устроился на скамье напротив, и сверлил их оттуда глазами, в глубине которых таилась насмешка. — Очень может быть, что ты спас мне жизнь.
— Это просто моя служба, — сверкнул белыми зубами Красавчик. — Мы все стоим друг за друга, ведь так, Грасс? Среди нас есть всякие, но Ищейка Ищейку не подведет и не предаст.
Фрэнк желал бы, чтобы среди Ищеек было больше таких, как он. Поначалу, в щеголеватом мужчине ему чудилось нечто фальшивое, но его мнение о Красавчике улучшилось, когда он узнал, что тот заступился за женщину. Разумеется, Доджиз не без грешков, но, хотелось верить, не безнадежен.
Кевин только пожал плечами. — Может быть. За себя ручаться не могу.
Красавчик пододвинулся поближе к Фрэнку и сообщил доверительно: — Он любит на себя наговаривать, наш Грасс.
Фрэнк это заметил и сам.
— Но как бы он ни ворчал, а когда дойдет до дела — вернее человека не найти. Я знаю, на него положиться можно. А что он не любит зря болтать, так это ему только в заслугу. Молчание — золото. Твое здоровье, Кевин.