— Ты так и не сказал, какую награду хочешь, но не думай, что я забыл. Сегодня я наконец вручу тебе нечто, достойное героя.
Как будто защищать Филипа не его прямой долг. Да для чего он вообще нужен, коли не для этого?
— Оставь, мы дрались вместе, — попробовал он возразить. — Плечом к плечу. Без тебя я бы погиб.
За лабиринтом роз открывалась лужайка, залитая летним солнцем, изумрудная в ярких лучах. И круглая беседка, сплетенная из каменного кружева. Внутри алел отрез шелка, скрывавший что-то узкое и длинное, что лежало на столе. Очертания предмета подсказали Кевину, какая награда его ждала, и сердце застучало быстрее.
— Офелия — моя сестра, не твоя. Было бы странно, если бы ты благодарил меня за ее спасение. Да мне ничего от тебя и не нужно, кроме вечной верности и слепого повиновения.
Не проблема.
Когда Филип сдернул ткань жестом фокусника, позолота на ножнах заискрилась, поймав свет. Друг торжественно протянул их Кевину, замеревшему у входа, рукоятью вперед. Длинной, такой, что можно держать как одной, так и двумя руками.
Кевин сомкнул пальцы на прохладном металле и потянул на себя, выпуская на волю клинок. У него перехватило дух, едва лишь на солнце блеснули первые дюймы узорчатого металла.
Перед ним извивался опасный волнистый край фламберга. Фламберг-бастард… Мощная крестовина и хитроумная гарда, изящное переплетение металлических дуг, похожих на когти. Даже навершие необычное — похоже на стилизованную звериную морду, не иначе, как намек на герб Фешиа. Но самое главное — это сам клинок. Карнасская сталь, создавать которую удавалось лишь избранным мастерам далекого Востока. Из нее выходили мечи прочные и безжалостно острые. И беспощадно дорогие.
Кевин смотрел на великолепное оружие, и не знал, что сказать. У него всегда было плохо со словами, а сейчас они кружились в голове беспокойным роем — и застревали в глотке.
А Филип улыбался так широко, словно это ему вручили драгоценный подарок.
— Он, наверное, дорого тебе обошелся? — Дурацкий вопрос.
— А ты думаешь, я буду дарить дешевку спасителю моей сестры? Лучше уж ничего. Он изготовлен по моему заказу, специально для тебя. Твоя любимая длина. Этим клинком ты сможешь резать, колоть и рубить — может, даже, таких монстров, как та.
Кевин облизнул пересохшие губы. — Не знаю, могу ли я…
— Владей им и не сомневайся — ты заслужил. Да и, в конце концов, я, как никто, заинтересован в том, чтобы у тебя было стоящее оружие. Кевин взмахнул оружием, поднял к небу, вопросительно взглянув на Филипа. Все еще не веря, что клинок, достойный Алого Генерала, предназначался ему. Друг едва заметно кивнул — как в ту ночь — отдавая немой приказ.
Кевин нарисовал полукруг в воздухе, привыкая к мечу. Достаточно мощный, чтобы снести с плеч голову врага, а то и рассечь какого-нибудь мерзавца от плеча до самого паха.
Филип словно услышал его мысли. — Для меня он тяжеловат. Ты-то сможешь махать им часами, если понадобится. Ведь ты не только один из самых храбрых людей, кого я знаю, но еще и самый сильный, готов ручаться.
Хорошо, что у Кевина была грубая кожа, продубленная ветром, а то покраснел бы. Слишком громкие слова, но на Филипа иногда находило. И хотя сейчас от смущения хотелось провалиться под землю, Кевин знал, что потом не раз вызовет в памяти этот момент, и на миг почувствует, что чего-то стоит.
— Спасибо, — Вот все, что он смог из себя выдавить. — Как твоя сестра? — Надо сменить тему, пока и впрямь не заалел, с непривычки, от комплиментов.
— О, Офелия тоже считает тебя настоящим героем. Вроде рыцаря из книги. Жаждет поблагодарить, но Анейра обещала, что она будет сидеть взаперти в своей комнате до самого замужества. Да и то сказать, поделом бедняжке.
Филип провел пальцем по центру клинка, там, где бежал желоб, любуясь переливами красноватой, словно уже пропиталась кровью, стали. — Как мы его назовем?
— Назовем?
— У героев рыцарских романов мечи носят красивые имена. Когда мне доверили первый мой меч, что не был сделан из дерева, с клинком узким, стройным, как девичий стан, я хотел назвать его Серебряная Леди. Дядя ужасно ржал, когда услышал это, и сказал, что имя Серая Шлюха будет ближе к правде, потому что, пока он в моих слабых руках, все другие мечи будут его иметь. Ну, ты знаешь дядю. Так что выбираешь? Монстрогрыз? Твареруб? Рублюсук? — Его глаза смеялись.