— Я не могу позволить тебе отправиться на верную смерть, — прозвучало за спиной.
Нет, все-таки избавиться от бастарда сложнее, чем от дурной болезни.
— Позволь мне идти с тобой. Или я пойду следом.
Этого только не хватало! — Тогда мне придется защищать еще и вас, — Кевин обернулся, пытаясь держать ярость под контролем. — Вы будете путаться под ногами — не помощь, а проблема. Мой лорд.
Делион упрямо покачал бритой головой. — Не надо меня защищать. Коли прирежут, жаловаться не буду, клянусь.
Кевину был знаком блеск в серых глазах, еще по тем далеким временам, когда они пытались отпугнуть Фрэнка от Денизы. Этот не уймется.
Он пожал плечами. — Ладно.
Спустился с крыльца, слыша сзади шаги Делиона. Потом развернулся и ударил. Такой удар вырубил бы и Крошку, но щенок в последний миг увернулся от его кулака. Прыткий — или быстро учится.
— Ну уж нет! — выдохнул Фрэнк, отскакивая на безопасное расстояние. — Так ты от меня не отделаешься.
Видно, сами Боги послали тебя поганить мне жизнь. К злости примешивалась обреченность. Компания Делиона — последнее, что ему сейчас нужно, и все же ее не избежать.
Несколько мгновений Кевин стоял с рукой, отведенной для нового удара. Потом опустил — не поможет.
Как всегда, он расплачивался за собственную глупость. За то, что вмешался не в свое дело, будто ему больше всех нужно, будто ему не плевать.
Что ж, решил он, молча продолжая путь с непрошеным спутником за спиной, так или иначе, а Делион не помешает мне сделать то, что необходимо.
Лето 663-го
Кевин с удовольствием дышал воздухом богатых кварталов. Конечно, о благоухании цветочного поля речь не шла, и все же сладкие ароматы струились сквозь решетки, что защищали сады аристократии от простых смертных, а брызги уличных фонтанов, искря на солнце брильянтовой пыльцой, несли с собою свежесть, столь желанную в жаркий полдень.
Он знал, что выглядит так же убого, как и по дороге во дворец, что золоченые ножны на портупее лишь подчеркивают плачевное состояние костюма — штопанный плащ и дублет, стиранная-перестиранная рубашка, штаны лоснятся на сгибах, сапоги пьют воду, как его папаша — джин. Но даже на прохудившихся подметках, Кевин словно парил над мостовой, свысока глядя на нарядных господ, прогуливавшихся по Посольской Аллее. Чудилось, будто все вокруг знают, за что он получил этот прекрасный меч. А рядом шел его лучший друг — сын Лорда-Защитника, сестру которого он помогал спасать от бандитов. Неплохо для юнца, живущего в халупе на окраине Брюха! Сейчас Кевин почти желал, чтобы на их пути выросло еще одно чудовище, и он вновь мог показать, на что способен. Жаль, здесь не Тьмутень, и ничего интересного не случается.
Филип тоже был в хорошем настроении и болтал без умолку. — Отец наградил бы тебя по достоинству, если бы знал, как ты отличился. Жаль, нельзя ему рассказать. Но Анейра чуть ли не на коленях умоляла молчать о выходке сестренки, и я имел глупость дать ей слово. Она так боится разочаровать его, хотя отец — самый великодушный и добрый человек, какого можно представить. О твари он услышать, конечно, должен — это слишком важно. А чтобы не запер меня заодно с Офелией за ночные прогулки по Тьмутени, придется представить все так, будто ты забрел туда в одиночку.
— Угу. И он решит, что я вру или чокнулся. В лучшем случае — что мне это приснилось.
— Иногда мне самому кажется, что мы спали наяву. Вот только шрам на руке чешется да синяки еще темнеют, и я до сих пор чувствую в глотке ее язык, — Филип вздрогнул. — Проклятье, у нее изо рта несло, как из тухлой лужи! Как так вышло, что я дал ей меня поцеловать?!
— Что поделаешь, Филип, такова твоя натура, — ответил Кевин, пересекая сквер так, чтобы пройти как можно ближе к сиявшему в его центре фонтану. — Ты и перед одной парой титек не устоишь, а тут целых три!
— Эй, остроумие — это по моей части! — возмутился Филип. Зачерпнул в ладони воду и бесцеремонно плеснул на Кевина.
Такое нельзя было оставить безнаказанным, и ближайшие несколько минут они носились друг за другом вокруг фонтана, как глупые мальчишки, пугая голубей и прохожих криками да лязгом шпор. Когда немного выдохлись, уселись на каменный бортик.
— Что же это все-таки было? — проговорил Филип, снова становясь серьезным. — Эта тварь?
Он не ждал ответа на свой вопрос, адресуя его пронзительно-синим небесам, к которым задрал голову. Они с Кевином обсудили это не раз и не два, но им ли постигнуть тайны такого недоброго места, как Тьмутень? Едва ли то было под силу даже лорду Томасу Картмору, ученым мужам Сюляпаррского Университета или святым пастырям. Может, Ведающие знали — они знали все, но вот кто скажет, куда делись они сами?..