— Ты не так уж плох, — Филип окинул его критичным взглядом. — Сильные руки, прямые ноги, зубы целы — половина лавочниц города будет рада задрать перед тобой юбку. Да для мужчины красота не так и важна — мы с Бэзилом скорее исключение из правил. Я тебе сто раз говорил, что с женщинами тебе мешает мрачный вид и чертова робость, а не внешность. Ну, и бедность, конечно. И вот тут мы опять возвращаемся к Гвен. Не уверен, что ты можешь найти себе что-то получше, если иметь в виду приданое, конечно.
Кевин больше не мог молчать. — По-моему, Гвен — одна из немногих женщин, кто хоть чего-нибудь стоит, — Вышло резче, чем планировал.
— Ого! — Филип расхохотался. — Ты ли это, друг мой? Не хватало только, чтобы мы поссорились во имя Прекрасной Гвен! Не сомневаюсь, что она — хорошая девушка, замечательная девушка. Из тех, кого нам с умилением нахваливают матери и тетки, справедливо полагая, что в таких вот нам стоило бы влюбляться. Но мы никогда не влюбляемся… А тебе это, кажется, удалось!
— Я не говорил, будто влюблен в нее! — Злость жгла сильнее летнего солнца. Главное — держать себя в руках. — Не придумывай. Просто мне кажется, что Гвен — разумная девица, ничуть не хуже других.
— Конечно же, нет, — Филип хлопнул его по плечу. — Она мне всегда была симпатична, Гвен — хороший парень, так сказать. Надеюсь только, ты не превратишься в одного из тех ужасных людей, у которых каждое второе слово — имя возлюбленной.
Кевин задохнулся от несправедливости — как будто он поднял эту тему!
Они побрели по узкой дорожке, которая вела меж захоронениями — и вниз. Так они выйдут к реке, а там будет прохладнее.
Прошли и мимо семейного склепа Ксавери-Фешиа. Красивый, ничего не скажешь, все это каменное кружево. Похож на маленький нарядный храм, увенчанный башенкой и знаком руна. Вот только Кевину в нем места не будет.
— Я расспросил Денизу, — продолжил Филип. — Она говорит, что родители хотели отдать Гвен замуж за Бертрама Бероэ, купца далеко не молодого, зато с кучей денег, к которым он согласился прибавить богатое приданое Гвен. Но Гвен — молодец, отказалась наотрез, и все тут. Прямо как в пьесе! Только героини пьес обычно красотки и выходят замуж за переодетых Высоких лордов, а не Кевинов Грассов. Так что, как видишь, она с характером. Надо, чтобы Гвен влюбилась в тебя и уперлась на этом с ослиным упрямством, свойственным влюбленным девицам. А я буду тебя направлять.
Кевину было неловко перед покойниками, придавленными могильными плитами, за чушь, что им приходится слушать.
Хоть бы Филип оставил эту тему в покое! Но Картмор все не мог угомониться. — Признавайся, как далеко у вас зашло. Небось, еще на стадии невинных поцелуйчиков, я угадал?
Отвечать не хотелось, а молчать он не смел. — Ну, этого тоже пока еще не было… — Кевин покосился на друга, — Гвенуар — не какая-нибудь вертихвостка, — прибавил он, словно оправдываясь, — поэтому…
Губы Филипа задрожали, он даже прикусил нижнюю, но, в конце концов, не выдержал. — Чем же вы занимались… — выжал он из себя между приступами хохота. — Все… это… время… Вы же два часа там проторчали, нет?
— Говорили о поэзии… о книгах, о мире… обо всем.
— Все это очень хорошо, — Филип немного взял себя в руки, хотя глаза по-прежнему смеялись. — Замечательно, на самом деле, но в промежутках между беседами о поэзии должно иметь место то, что вдохновляет поэтов, тебе не кажется? Одно с другим идет отлично, как вино с сыром.
Отсмеявшись, он сошел с дорожки и уселся на заросшее мхом надгробие, закинув ногу на ногу так непринужденно, словно то был диван в одной из дворцовых гостиных. Похоже, предстояла лекция.
— Послушай, женщины не любят слишком застенчивых ухажеров. Может, умудренная жизнью дама и нашла бы твою скромность прелестной, но Гвен — девушка неопытная и тихая, не будет же она сама кидаться тебе на шею! Ты должен проявить инициативу, она этого ждет, поверь мне.
Кевин стоял перед другом, сложив руки на груди и слегка опустив голову, в надежде, что тень от полей шляпы скрывает смущение на лице. Чувствуя себя так, словно его вызвали отвечать урок перед профессором. Вот только к занятиям в Академии Кевин был готов всегда, а дела любовные казались худшей абракадаброй, чем самые запутанные тексты на слярве.
— Думаю, она понимает, что я отношусь к ней с уважением. Конечно, это прозвучало натянуто и помпезно.
Филип закатил глаза к небу. — О Боги, я тоже отношусь к ней с уважением! Все к ней так относятся, даже Дениза. Гвен интересно другое — мечтаешь ли ты о ней долгими одинокими вечерами, снится ли она тебе по ночам. А людей, которые ее уважают, в ее жизни хватает. Слушай, скромный поклонник — это неплохо, и как прием тоже работает. Была у меня одна неприступная замужняя… ладно, неважно. Но не тогда, когда вы остаетесь наедине раз в две недели. Надо как-то двигаться вперед, иначе через день после первого поцелуя тебе придется ехать поступать в полк.