— Прекрасная музыка, — заметил Фрэнк. — Я не знаток, но…
— Мой лорд очень добр, — скрипач улыбнулся, показав белые зубы.
Фрэнк порылся в кошельке и вручил ему золотую монету. Небольшое вознаграждение за такое искусство, но, по правде сказать, он отнюдь не купался в деньгах.
Музыкант рассыпался в благодарностях, но Фрэнк уже отвернулся. Прозрачные звуки скрипки очистили голову, и он особенно ясно ощутил, что ему здесь не место. Снял маску, которую вручили при входе, и устремился к дверям. Филип его простит.
— Господин Делион!
Он обернулся на окрик.
— Вы ведь не уходите, правда? Мы вас не отпустим за все блага мира! — Бэзил Картмор носил сегодня небольшую маску-домино, но было невозможно не узнать его ржаво-золотистые локоны и странное лицо, столь же красивое, сколь и неприятное. — Друзья моего брата — мои друзья. Сегодня вы — наш особый гость.
В золотой парче, увешанный драгоценностями, он весь сверкал и переливался, соперничая блеском с хрустальной люстрой. Еще чуднее смотрелись двое молодых людей, составлявших его свиту: выбеленные лица с рисованным румянцем, крашеные губы, парики неестественных цветов: бледно-голубой у одного, розовый у другого. Они обмахивались веерами, словно леди. Фрэнк припоминал эту забавную парочку — у них еще были смешные прозвища, как у дамских собачек.
Бэзил полуобернулся к приятелям, и те тут же принялись поддакивать. — Будет о-о-очень весело, — томно протянул голубой парик. — Но только если вы останетесь! — Уж мы позаботимся, чтобы вы не скучали, — подтвердил розовый.
Фрэнк слышал, что Бэзил Картмор — с большими странностями, и все же это был брат Филипа. Он напомнил себе, что за экстравагантной внешностью может скрываться доброе сердце, хотя блеск в черных глазах Бэзила казался каким угодно, только не добрым.
— Вы слишком любезны, но в этом нет необходимости. Я и правда подумывал о том, чтобы уйти. Для меня здесь немного душно.
— Может ли быть, что вам не нравятся восточные благовония? Я их обожаю. Умоляю, останьтесь. Нет, не ради меня, а ради других людей, которые хотят вас видеть и ждут, — Бэзил послал ему многозначительный взгляд, и сердце Фрэнка скакнуло в груди. Неужели Дениза что-то сказала брату мужа? Ей стоит быть осторожнее.
Чтобы скрыть смущение, он сделал еще глоток. — Конечно, я не могу устоять перед такой просьбой. Хотя, боюсь, провинциал вроде меня окажется не к месту на столь роскошном собрании.
Снова этот язвительный блеск. — Вы к себе несправедливы. Что может быть столичнее Скардаг? Кажется, вы сидели там достаточно долго, чтобы пропитаться воздухом нашего прекрасного города.
— Вы были в Скардаг? — последнее слово голубой парик произнес театральным шепотом.
— Лили, у вас девичья память, — фыркнул розовый. — Это был небольшой скандал, господин Делион тогда прославился.
— Бедненький, в Скардаг, наверно, так ужасно! — посочувствовал Фрэнку голубой, хлопая его по плечу роскошным веером из белоснежных перьев.
— Ужасно скучно, надо думать, — уточнил розовый парик, сверкнув кошачьими глазами. — Покрываться пылью в компании людей, безнадежно отставших от моды.
Фрэнк вспомнил дворян, с которыми познакомился в крепости. Годы монотонной жизни превращали особенности характера в чудачества, делая людей мелочными, немного занудными. И все же узники были добры к Фрэнку, делились с ним и друг с другом тем малым, что имели.
— Я познакомился там со многими благородными, образованными людьми, — Его слова прозвучали резко, и Фрэнк не жалел об этом.
Дворянчика в розовом парике было сложно смутить. — Человек должен вращаться в высоком обществе, иначе превратится в прескучный заплесневелый сухарь, — он сморщил напудренный нос. — Знаю, лишенный последних сплетен, я худел бы и бледнел, а то и просто умер с тоски.
— Довольно о тюрьмах, — оборвал его Бэзил, который сам же этот разговор и начал. — Это вечер развлечений, на нем надо раз-вле-кать-ся. Значит, не уходите, обещаете? — Он склонился к Фрэнку, окутав облаком островато-сладких духов, шепнул: — Скоро станет веселей!
Затем развернулся на каблуках, щелкнул пальцами, подзывая приятелей, и удалился. Голубой и розовый парики следовали за ним в кильватере.
Фрэнк вздохнул с облегчением. Ему были неприятны и непонятны эти люди, их ужимки, намеки и слащаво-оскорбительные речи. Что ж, оставаться так оставаться. Не самая большая жертва.
II.
И вновь Ренэ во дворце, и сердце вновь бьется и бьется… Не так неистово, как в прошлый раз, но все же очень быстро. Сегодня она под покровительством леди Денизы, которая идет рядом по лестнице Принцесс, держа Ренэ под руку, как дорогую подругу. И Бэзила Картмора больше можно не бояться — он сам пригласил Ренэ на вечер, хотя мысль о его тонком придирчивом вкусе все же заставляет ее трепетать.