Бал, бал, бал-маскарад!.. Разве есть слова прекраснее?
Пусть бал и небольшой, в интимной обстановке, пусть гости в обычных бальных нарядах, а из маскарадного на них — лишь маски да разноцветные парики, в душе Ренэ — ожидание чуда.
— Если бы вы предупредили заранее, я бы сшила себе маскарадный костюм, — робко заметила она. При встрече у входа, Дениза вручила ей сиреневый парик и масочку, кое-как подходившие к небесно-голубому платью Ренэ.
На губах Денизы — тонкая улыбка. — Мы непременно устроим костюмированный бал, специально для вас. Но соль этого маскарада в том, чтобы гости как можно более походили друг на друга. Вы должны стать неузнаваемы…
— Боюсь, меня все же узнают, — Ее могли выдать рост и ярко-синие глаза. Хотя кому она интересна… Бэзил обещал узнать меня по запаху, вспомнила Ренэ, и ей захотелось попрыгать на одной ножке.
— Никому и в голову не придет это сделать! — возмутилась Дениза. Светлая маска, украшенная перьями и брызгами алмазов, эффектно контрастировала с ее смуглой кожей. — Если, конечно, они хотят получить приглашение на следующий вечер. Идемте. И помните, дорогая, никаких имен.
У дверей на третьем этаже (здесь располагаются покои Картморов, вспомнила она) высились два грозных стража. Руки, сжимавшие секиры, бугрились мускулами, парчовые безрукавки едва прикрывали шоколадные торсы, на лицах белели маски. Гости показывали стражам приглашения, и лишь тогда секиры расходились, допуская их внутрь.
Хорошо, что Дениза ее встретила! Ведь у Ренэ было лишь устное приглашение. Может, гости и не смели узнавать друг друга, но стражи признали Денизу.
Стоило ступить в зал, как к ним обернулись сразу несколько гостей. Что-то зловещее почудилось ей в этом пестром море масок — здесь словно собрались бездушные куклы, а не люди.
Но на Ренэ — тоже маска, и она отражала любопытные взгляды, как щит. Гости почти тотчас же вернулись к беседе, а они с Денизой стали частью толпы.
В воздухе трепетала мелодия скрипки, пела о неведомых восторгах, о первой любви. Ренэ с наслаждением вдохнула сладковатый дурманящий аромат, витавший по залу. И по-настоящему ощутила: она на празднике.
Бэзила нигде не видно…
Между гостей к ним пробирался кавалер, чтобы склониться в изящном поклоне. Маска того же цвета, что у Денизы, темные вьющиеся волосы, не скрытые париком… Ренэ ощутила невольное волнение, прежде чем заметила, что фигура мужчины плотнее, чем фигура Филипа, а рот под маской — прямой и жесткий.
Дениза протянула руку для поцелуя.
— Знакомьтесь, это моя дорогая подруга, — она указала ему на Ренэ.
— Очарован, — галантно проговорил кавалер.
Но, чмокнув ручку Ренэ, тут же снова повернулся к Денизе, и уже не отрывал от нее глаз. Леди Картмор одарила его очаровательной улыбкой, их пальцы переплелись.
Это ее любовник! решила Ренэ, в восторге от своей догадки. Что ж, коли даже имея такого мужа, Дениза сочла нужным завести любовника, значит, без этого и правда не обойтись.
— Я обещала вам танец, кажется.
— Вы обещали мне этот вечер.
— Быть может, — лукаво ответила Дениза. — Клятвам женщин не всегда стоит доверять. У нас такая короткая память.
— Я верю вам, как божеству. Когда я слышу ваш голос, рассудок мне изменяет, и я становлюсь доверчивым, как дитя.
Какая прелестная беседа! Ренэ не могла дождаться, когда у нее появятся воздыхатели и будут молоть красивую чепуху в надежде затащить ее в постель. Уж она-то заставит их помучиться!
Не-Филип поднес пальцы Денизы к губам, взирая на нее со слепым обожанием.
— Леди Дениза, мое почтение.
Услышав рядом незнакомый голос, Ренэ вздрогнула так, словно это ее застигли рядом с любовником.
Перед ними стоял молодой человек без парика и маски — открытое лицо, прямой взгляд серых глаз. Он был очень даже мил, сразу располагая к себе. Странная прическа — виски едва прикрывал светлый пушок.
Интересней всего стал эффект, который его появление оказало на леди Картмор. Дениза выдернула руку из ладони своего кавалера, словно обжегшись, щеки ее почти сравнялись цветом с маской.
— Сударь, вам стоило бы знать, что здесь обходятся без имен, — торжественно объявил не-Филип, а Дениза тем временем смотрела на блондина так, словно кроме нее тот был единственным человеком в зале.