Теперь Бэзил, кажется, разозлился. — Скотина! — прошипел он. — Это Мерсед, я почти уверен. Давно к нему приглядываюсь. Вы не знаете его имени?
— Вы ведь постановили, чтобы все гости приходили в масках, а значит, они могут свободно вытворять любые пакости, — ядовито заметила она.
— На это и рассчитано. Только они должны творить пакости по взаимному согласию.
— Я узнаю его голос. И жирные губы.
— Отлично! — решительно кивнул Бэзил. — И тогда пусть пеняет на себя. Ни я, ни Филип не позовем его ни на один из наших приемов.
Мой рыцарь! Было приятно видеть его гнев, но из-за нее он злился, или лишь потому, что все случилось на одном из его приемов?
— Ну, или вы можете нанять людей, которые его зарежут.
Он что, серьезно?..
— Но зачем же вы пошли с ним, коли он не пришелся вам по нраву? Или он просто слишком грубо начал?
Ренэ поспешила прояснить ситуацию — очень не хотелось, чтобы Бэзил все неверно истолковал.
— А зачем танцевали с ним, коли он вам не нравился?
Потому что вы меня бросили, подумала она.
— Составите мне компанию? — предложил Бэзил, меняя тему. — Я хочу, чтобы вы кое-что увидели.
— Не осла и… — смущенно уточнила она.
Он пренебрежительно передернул плечами. — Ничего интересного в этом нет. Женщины только и делают, что спят с ослами, или сочетаются с ними браком. Но эти вульгарные развлечения пользуются успехом у моих гостей, которые, несмотря на благородную кровь, недалеко ушли от черни. Я хочу показать вам нечто не менее банальное, но вполне невинное. Мне пришло в голову, что, живя в провинции, вы, должно быть, вообще ничего не видели.
Она хотела возразить — но ведь он был прав.
Бэзил отставил локоть, и они зашагали в полумраке рука под руку, как порядочная супружеская парочка. Шли уверенно — в своих комнатах, пусть и сильно изменившихся, Бэзил, конечно, ориентировался с легкостью.
— Мне кажется, ваши гости должны узнавать друг друга, несмотря на маски, — поделилась с ним сомнениями Ренэ.
— Разумеется, — согласился Бэзил, прихватывая по дороге подсвечник с пятью игриво мигавшими свечами. — Соль масок в том, что люди чувствуют себя в них свободнее, вот и все. Всегда можно сделать вид, что не узнал — или перепутал. "Ах, дорогая, я был уверен, что это вы!"
Вытащив из-под одежд ключ на цепочке, он открыл уже знакомую ей дверь в углу комнаты, ту, за которой начиналась лесенка в башню Филиппы.
Здесь было темно — свет проходил лишь через крошечные оконца, и свечи оказались очень кстати.
Куда же он ее вел? И, главное, зачем?
Из-за двери на первом ярусе доносились громкие вздохи и скрип пружин, заставившие Ренэ покраснеть.
Бэзил спокойно объяснил: — Я одолжил свою опочивальню друзьям на часик. А здесь у меня гардеробная, — пояснил он на следующем ярусе.
За третьей дверью звучали голоса, которые на миг заглушил рев осла.
— Это — Красная комната, — сказал Бэзил, но Ренэ и сама догадалась. Ноги начинали уже ныть от всех этих крутых ступенек.
Очередной виток…
— Тут я держу драгоценности. Только не болтайте об этом с посторонними.
И вот лестница кончилась, и они остановились в полумраке у последней дверки.
А вдруг Бэзил тоже заведет ее в пустую комнату с кушеткой? Изысканную, как его спальня, с мягкими подушками и красивыми картинами на стенах, пахнущую теми же духами, что и он сам. Ренэ ощущала сухость в горле, слышала стук своего сердца.
Но когда Бэзил толкнул дверь, внутрь хлынул холодный свежий воздух, всплеснув пламя свечей.
Ренэ переступила порог, держа лорда Картмора за руку.
Ее глаза не сразу различили что-то в ночи. А потом на фоне черного неба с редкими огоньками звезд нарисовались квадратные зубцы.
Они с Бэзилом стояли на каменном островке, окруженном тьмой, на самой вершине башни.
Бэзил приблизился к краю смотровой площадки и три раза провел подсвечником из стороны в сторону, словно подавая ночи сигнал. Осторожно ступая, Ренэ подошла к почти-принцу. Зубцы по краю защищали от падения, но Ренэ все чудилось, что чья-то гигантская рука сейчас смахнет ее в бездну.
— Уже скоро!
Когда Бэзил опустил подсвечник на пол, небо с диким грохотом раскололось и заплакало кровью.
Ренэ отшатнулась, пораженная. Бэзил поддержал ее за локоть. — Довольно жутко, не правда ли? — произнес он мрачно, склонившись к ее уху. — Не люблю я этого, такое чувство, будто по мне стреляют из гигантской пушки. Что хорошего во взрывах и шуме? Это лишь ради гостей.