Брат Эллис, Мор, сидел с надутым видом, что не мешало ему уплетать варево за троих. Это был крупный, здоровый молодой мужчина — сухенькая старушка, приютившаяся справа от Мора, едва доставала тому до плеча.
Еще одна женщина в компании, та, что говорила о детях Медо, — крепкая, высокая и жилистая, с большими руками крестьянки и обветренным лицом — сейчас как раз притащила из дома еще один кувшин с пивом.
Эллис гибким движением выскользнула из рук Филипа, пытавшегося удержать ее рядом с собой, забрала кувшин у старшей женщины, и начала разливать напиток.
Когда Эллис склонилась над кружкой Фрэнка, ее рукав коснулся его плеча, и на миг он почувствовал запах трав.
Беженцы из-под Неары… Должно быть, они прошли через подлинный ад. Последние годы в тех краях велись самые ожесточенные бои с Империей, и земли плодородной долины реки Таш то оказывались в руках андаргийцев, то вновь переходили под власть Сюляпарре. Беженцы и переселенцы текли с юга потоком, оставляя позади земли и дома, и от историй, которые они несли с собой, волосы вставали дыбом.
— Вы познакомились в дороге? — уточнил Фрэнк. — Или раньше?
— О, мы давние знакомцы, — улыбнулась Эллис, снова присев на скамью рядом с Филипом. — Ведь мы из одного края, а когда наступили тяжелые времена, пережили их вместе. И стали, я считаю, одной семьей.
Он заметил, что брат Эллис, Мор, скорчил при этих словах гримасу. Фрэнку Мор не нравился, грубый, с жестоким ртом и бегающими глазами.
А отец ее закивал: — Именно так, душа моя, именно так.
Покончив с похлебкой и пивом, достопочтенный Познающий оказался совсем не прочь поговорить о пережитых злоключениях, и начал рассказ, который вел со спокойным достоинством человека, привыкшего, что его словам внимают почтительно и внимательно.
Друзья Данеона по несчастью вставляли свою лепту, и слово за слово, перед Фрэнком вырисовалась их история, кошмарная, и в то же время, как он понимал, почти обыденная в эти жестокие времена.
II.
Карьера достопочтенного Данеона достигла высшей точки, когда он занял должность дворцового лекаря и наставника юных наследников семьи Картмор. По словам Познающего, то были лучшие годы его жизни. Однако наступил момент, когда ухудшившееся здоровье супруги заставило его сменить зловонный воздух столицы на свежесть сельских просторов. Уходя в отставку, Познающий получил от Лорда-Защитника награду за многолетнюю службу: небольшое поместье в плодородной долине реки Таш.
Долгое время жизнь в провинции оставалась истинной идиллией. Обширные земли приносили доход, достаточный для безбедной жизни, здоровье матери семейства пошло на поправку, и на свет появилась еще одна дочь, Никола.
На досуге Познающий занимался научными изысканиями, снискав уважение соседей своей ученостью и столичными манерами. Окрестные же бедняки благословляли человека, который не только давал наставления сельским лекарям, но в тяжелых случаях даже брался за лечение сам — разумеется, бесплатно, в порядке благотворительности.
Мирное течение жизни нарушила война. Сперва — ее отголоски, в виде слухов и жутких историй, которые разносили беженцы. Эти несчастные превратились в нищих попрошаек, а иногда и в воров, но куда большую опасность представляли дезертиры. Они все чаще забредали в селения вокруг Неары, голодные и злые, как волки в конце зимы, и не менее опасные.
— Два таких ублюдка снасиловали и задушили девчонок Ушеров, — вспомнил бородач Том. — Злодеев изловили и вздернули, да только старому Ушеру с женой то небольшое утешение было. Впрочем, они уж тоже давно как умерли.
А война подползала все ближе, и ее дыхание, подобно ядовитому дыханию легендарного дракона Гирдиона, убивало на расстоянии.
— Сначала нас ограбили войска генерала Валенны, — вспоминал Познающий. — Конечно, они называли это сбором провианта — обычная процедура. Тех, кто слишком громко возмущался, сажали в колодки, секли. Наши были так любезны, что оставили хоть что-то, чтобы мы кое-как пережили зиму. А потом пришли андаргийцы из войска генерала Мадока Лийского, забрать то, что осталось.
Тех, кто пытался утаить запасы, нещадно избивали, а иных и расстреливали. Уходя, андаргийцы подожгли поля и разрушили мост через реку, по которой в долину приезжали торговые обозы с севера. Сожгли и несколько домов в селениях.