Ничего себе новость. Он догадывался, конечно, что без дяди тут не обошлось… — Но подчиняется-то Грасс вам, не так ли, — отрезал Филип.
Роули замолк, а в глазках его, на редкость маленьких и красных, читался чуть ли не ужас. Кажется, он ожидал, что его в любой момент могут арестовать и колесовать на пару с Кевином. — О, ваша милость, про этого человека сложно сказать, что он кому-то подчиняется, — Наконец он смог выдавить из себя судорожную улыбку. — В армии его давно бы уже подвесили за шею на первом попавшемся дереве. Иногда мне кажется, что он просто сумасшедший. Я как раз поставил перед ним ультиматум, объявил, что ежели он не начнет себя вести как полагается и соблюдать дисциплину, я его пинками погоню на улицу, невзирая даже на его благородную кровь. Одно ваше слово, и я расправлюсь с ним собственными руками!
Этот тип забавлял Филипа все больше и больше. Он явно понятия не имел, что натворил Кевин, но не сомневался, что нечто ужасное. — Значит ли это, что действия вашего человека не встретили вашего одобрения?
Роули немного оживился. — Он заслуживает самого сурового наказания, ваша милость! Моя ошибка была в том, что я понадеялся выбить из него дурь, но это даже тысяче чертей не под силу, ибо в нем и нет ничего, кроме глупости да наглости!
— Любопытно, — улыбаясь, поинтересовался Филип, — какое наказание вы хотели бы назначить ему за то, что он спас нас с супругой от нападения?
Теперь Роули заткнулся надолго, а его и без того красная физиономия стала свекольной. В конце концов, он обрел дар речи и забормотал, сперва едва разборчиво: — Какая честь для него! Я счастлив… я безумно горд, что мой человек… Он так все путано объяснил, что я просто не так его понял, ваша милость. Отважный человек, львиное сердце, но излагать не мастер.
Их преподаватели риторики сильно удивились бы, услышав это. — Я не собираюсь устраивать шумиху по этому поводу, никаких орденов, вообще не стоит болтать об этом.
— Разумеется, ваша милость, — закивал Роули. — Счастье послужить вашей милости будет для него высшей наградой. Я и мои люди — мы все с радостью умрем за вашу милость.
— Но Грасс не умер, и, хотя у него и впрямь дурные манеры, я все же не хочу остаться в долгу. Позже мы с вами спустимся вниз и я лично его награжу.
Роули рассыпался в утомительных похвалах щедрости "Его милости".
Надо попросить отца, чтобы он издал указ, запрещающий это обращение.
— То, что напало на нас… — продолжил Филип, внимательнее вглядываясь в лицо необычного гостя, — это был не человек и не зверь. Нечто… не от мира сего, я мог бы сказать.
Роули не выказал ни малейшего удивления.
— Я не желаю, чтобы разговоры об этом поползли по городу, негоже сеять панику. Скажите — похоже, вы поняли, о чем я говорю. Вы и ваши люди, вам встречались уже подобные создания? Часто?
— Это как будет угодно вашей милости, — В глазках появился хитренький блеск.
— Я спрашиваю о том, как обстоят дела в действительности, — сказал Филип не без раздражения.
— Да ходят слухи, ваша сиятельная милость, не без того. И ребята рассказывают истории. Дык ведь мои ребята, с вашего позволения, бродят по самым кишкам этого города, по гнусным темным вонючим местам, а там всякое водится, ваша милость. Но неужто богомерзкие гадины осмелились напасть на такого человека как вы, мой высокочтимый лорд!
— Да уж, дорогой Роули, — согласился Филип, подавляя смешок, — никакого чинопочитания у этих тварей! — Капитан, с его непосредственным лизоблюдством и забавными манерами, начинал ему нравиться. — Расскажите мне о том, чем занимаются ваши ребята. Для этого я, собственно, и позвал вас — не для того же, чтобы обсуждать какого-то там Кевина Грасса. Мне приходилось слышать о вашем отряде, но я осознал, что смутно представляю, чем вы занимаетесь. Это упущение. Я должен знать все, что происходит в нашем городе, или почти все. Я считал, что Красные Ищейки — это что-то вроде дополнения к Городской страже, с тем отличием, что от вас есть какой-то толк. Это так?
— Почти, ваша милость, с вашего позволения, это не совсем точно, не совсем точно. Даже не знаю, как рассказать, чтобы не наскучить вашей милости.
— Не беспокойтесь об этом, объясните как умеете.
— Ну, вы знаете, что творится на улицах, мой лорд, город просто набит всяким сбродом, всеми этими беженцами и прочими бродягами, что только и знают, как приставать к честным людям. И бандиты совсем распоясались, так что не осталось мест, где богобоязненный человек мог бы ходить, не опасаясь за свою жизнь и кошелек. Эти мерзавцы даже кареты важных господ грабят, просто позор! Городская стража, как вы совершенно справедливо заметили, набита лентяями, трусами и пьянчужками. Мало взять в лапы алебарду, надо еще уметь ею пользоваться, — Он кашлянул. — Но простите, Ваша милость, я совсем разболтался.