Ответил ему Грасс: — Для непроходимого тупицы, ты неплохо суммировал сущность государственного устройства. Которая и будет сейчас наглядно продемонстрирована.
Смутьян со страхом поглядывал на блестящее лезвие фламберга — а стоило опасаться рукояти. Именно она врезалась бедолаге в подбородок, отправив его к друзьям под стол. Стукнувшись черепом о выступающий край, злосчастный так и остался лежать на полу, изредка моргая.
Выпивохи повскакивали, и на миг Фрэнк решил, что его ждет очередная заварушка. Но не такими глазами горожане смотрели на Грасса, да и силы были слишком неравны. Особенно когда подбежал вышибала, помахивая дубинкой.
Собутыльники помогли приятелю подняться — тот все еще трудом двигал ногами — и, поддерживая под руки, вывели из таверны. Злые взгляды и ворчание — вот все, на что их хватило.
Хозяин вопил им вслед, чтоб больше носа в его заведение не казали.
За их компанией из таверны ушли еще двое. И если один с опаской отвесил Филипу прощальный поклон, держа шляпу в руке, то второй, прежде, чем ступить за дверь, выразительно сплюнул.
Кинжал вернулся на свое место в ножнах. — Благодарствую, — процедил Филип, прежде чем сесть на место.
Грасс помедлил мгновение и тоже сел. — Не стоит. Мне хотелось кого-то ударить.
— Могу представить, — едва слышно пробормотал Филип, уточнив: — И ты выбрал самый безопасный вариант? Как разумно.
Вот неблагодарный! — Мне сейчас хочется врезать вам обоим, — предупредил Фрэнк.
Хозяин таверны захлопнул дверь за смутьянами и чуть ли не вприпрыжку устремился к столу лорда Картмора, так, что брюшко подскакивало при каждом шаге. Не переставая кланяться, рассыпался в извинениях, заверяя, что он — почтительный слуга Лорда-Защитника и самый восторженный почитатель Картморов.
— Я не сомневаюсь, передо мною — верный сын своей страны, — улыбнулся Филип, само великодушие. — Хочу в это верить, ведь у тебя тут такое приятное место, и черт меня подери, если здесь не готовят лучший окорок по-морийски в городе. А вообрази я, что эта таверна — притон, где собираются враги моего отца и Сюляпарре, — улыбка стала еще шире, — и она сгорела бы назавтра.
Трактирщик замотал головой так быстро, что его брыли заплясали джигу. — Что вы, что вы, мой лорд! Никогда!..
— Я тебе верю — я вообще верю людям. Поэтому жду, что с этого дня ты начнешь прислушиваться к тому, что болтают твои посетители, и раз в месяц от твоего имени в городскую ратушу будет поступать подробный донос.
Это не вызвало у толстяка никаких возражений.
Когда он отошел, пятясь задом и кланяясь, Филип вздохнул, снова принимая удобную позу. — Как мне все это надоело… Но скажу честно, Грасс, наблюдать, как ты демонстрируешь свой верноподданнический пыл — одно удовольствие.
Фрэнк поймал взгляд Кевина. Он был направлен не на него, но спрятаться под стол захотелось все равно.
— А что, это правда? — спросил Ищейка небрежно. — Он и впрямь убил ее?
— Кевин, не смей! — Фрэнк стукнул кулаком по столу. И поспешил сменить тему: — Филип, ты думаешь, этот болтун и его дружки в чем-то замешаны?
— Э! Просто пьяные болваны, болтающие о том, что на уме у всех. Серьезные люди держали бы подобные мысли при себе. Плохо то, что такими настроениями может воспользоваться кто-то с мозгами…
— Возможно, они злы, — предположил Кевин, — потому что теряют последнее, пока ваш отец с благородным семейством как жрали с золотых тарелок, так и жрут.
— Моя семья уже много пожертвовала на военные нужды. Мы не можем выглядеть нищими перед иностранными послами — они решат, что дела у нас совсем плохи, или примут это за знак неуважения. Но мы на многом экономим…
— Ну да, — Кевин лениво отхлебнул из кружки, — я заметил, какой у вашего лордства жалкий и ободранный вид. И ваших коней видел во дворе…
— Ты мелешь языком о том, чего не понимаешь, — огрызнулся Картмор, которому, кажется, изменяло его хваленое самообладание. — Мы должны поддерживать определенный уровень…
— Хватит, хватит! — Фрэнк вскинул руки вверх.
Филип прикусил губу. На холеном лице отразилась досада. — Ты прав, с кем я спорю — с Ищейкой! Тем более — с Грассом. Кстати. А твоя мать, Кевин, еще жива?
— Пока да, — буркнул тот.
— Рад это слышать, поистине достойная особа. Все еще ждет, что ты покроешь имя Грассов славой, бедняжка? — Филип покачал головой. Укол попал в цель — Кевин сидел все так же неподвижно, только под скулой билась жила, отбивая ритм его ярости, а шея и плечи напряглись, как перед броском.