— Неужели… — не договорив, она так и застыла с открытым ртом.
— Я человек простой и грубый. Умею махать мечом и не умею говорить красивые слова. Но я знаю одно — моя жизнь с этого дня не стоит и ломаного гроша. Поэтому прощайте, Офелия, прощайте навсегда. — И снова вышло неплохо. Что ж, он и впрямь больше никогда ее не увидит. Если только…
Любая другая женщина расхохоталась бы ему в лицо, но Офелия была для этого слишком глупа. — Подождите! — воскликнула она, стоило ему сделать полшага назад. Щеки снова наливались румянцем. — Я… Я…
Наконец, Офелия сделала глубокий вдох, распрямила плечи. — Вы спасли мне жизнь, рискуя своею. Если бы я не ответила на чувства человека благородного и отважного, — Девочка тоже читала галантные романы… — То была бы достойна осуждения за столь черную неблагодарность.
Ей и невдомек, что черная неблагодарность — в лучших традициях славной семейки Картмор.
Как ответили бы Танкред или Алоиз? — Офелия, вы делаете меня самым счастливым человеком из всех, что жили на земле.
Нет, недостаточно. Надо ответить, как Филип. — Офелия, — повторил он, одним шагом преодолевая расстояние между ними. Протянул руку и провел пальцем по щеке, коснувшись уголка рта — совсем как его учили.
Неужели она не чувствует, кто перед ней? Разве не должны ягнята бояться волков?
Но Офелия не отшатнулась — прикрыла глаза и запрокинула голову, подставляя ему губы, почти детское лицо, открытое и беззащитное, как распахнувшийся бутон.
Кевин затаил дыхание. Вот он, решающий миг. Еще не поздно сделать шаг назад… Что ж, посмотрим, Филип, кто из нас двоих более жесток.
Он склонился и — подлый, мерзкий, недостойный, — осквернил ее рот поцелуем.
====================================Примечания:
* Как запоздало осознал автор, одной из рифм это стихотворение обязано гениальному Бернсовско-Маршаковскому: — Мой сын, смирению учитесь у овец! — Боюсь, что стричь меня вы будете, отец!
Будем считать это омажем.
XVIII. ~ Не от мира сего ~
I.
25/10/665
Они поджидали его неподалеку от Красного Дома, сразу за поворотом на Полуторную. Целая стая, девять или десять здоровяков.
То ли предполагалось, что Кевин будет не один, то ли он и впрямь сумел впечатлить человека, который, теребя прядь темных волос, выглядывал из окна стоявшей в отдалении кареты.
На мордах громил читалась неприкрытая угроза. Завидев Кевина, они рванули к нему, оружие наготове. Он успел заметить два меча, дубинку, палки…
Развернулся и побежал.
Он мчался по мокрой грязи, брызгавшей в стороны из-под сапог, а сзади звучал топот преследователей. Двое, самые ярые или самые быстрые, уже дышали в затылок.
Вот и Червивый проулок, столь узкий, что на нем едва разойдутся три человека. Кевин промедлил на повороте — и плечо царапнули пальцы.
Отлично! Он ткнул кинжалом почти не глядя, услышал вопль первого. Второй сам влетел рожей в острый край его баклера — вспоротая плоть, треск хрящей…
Неплохое начало утра.
Один громила извивался в муках на земле, другой вопил у стены, прижимая руки к лицу. Пахло медью.
Подоспели остальные. На миг силуэты сплелись в нечто чудовищное, со множеством голов и странных лап, но нет: перед ним — обычные людишки, вооруженные кое-как. Воняющие злостью и страхом. Одному хватило взгляда на раненных и Кевина, чтобы пуститься наутек. Умный парень.
Кевин едва не рванул в погоню. Внутри начинала свой алчный вой пустота, и всей их крови не хватит, чтобы утолить его жажду. Не после вчерашнего дня.
В следующий миг он уже уворачивался от палки, со свистом рассекшей воздух у виска. Бил, отбивал, резал… Пропустил удар дубинки и на несколько мгновений просто перестал чувствовать левую руку.
Умирающий, корчась под ногами, мешал нападавшим подойти вплотную, узкие стены не давали окружить, напасть скопом. Но это лишь краткая отсрочка.
Их много, слишком много, подсказывал разум. И лишь что-то темное, больше него самого, знало: он порвет их всех. Рука, орудовавшая кинжалом, была уже по локоть в крови.
Второй тип, получивший от Кевина удар баклером в морду, так и не встал — кажется, вместе с челюстью треснули и позвонки.
Кто-то спешил по улице на подмогу атакующим. В хаосе боя Кевин не сразу разобрал, что эта мелюзга с мечом — Комар. Углядел и решил воспользоваться моментом, грязный хорек. Умно! Может, напоследок он успеет выбить ему второй глаз…