Всю дорогу Филип опасался, как бы не смялись деликатные белые лепестки, отороченные розовым и отливающие у чашечки нежной зеленью.
К счастью, роза оставалась прекрасной. В ее строгой, не слишком пышной форме было благородство, изящество — в тончайших переливах оттенков. Не разнаряженная в пух и прах содержанка, а дама благородных кровей.
— О, Филип!..
По восхищенному взгляду серых глаз он понял, что угадал. Ему нравился Филип, который отражался в ее зрачках, пусть и был он такой же иллюзией, как фигурки из театра теней.
— Осторожно, — предупредил он, когда Эллис протянула руку. — Я велел срезать не все шипы. Мне кажется, так красивее.
— Разумеется. Роза без шипов — не роза.
Она долго молчала, осторожно вращая цветок в пальцах. — …Я думала, что больше никогда их не увижу, — сказала наконец.
— Ну почему же… — не понял он. — Ведь летом розы будут цвести и в вашем саду. А эту вырастили в дворцовой оранжерее по моей просьбе, специально для тебя. Пока тепло и зелень не вернутся снова, буду каждую неделю привозить тебе цветок из оранжереи. Чтобы ты помнила, что зима пройдет, снега растают, а мы будем всегда счастливы. Теперь Филип мог снять плащ и накинуть на ее острые плечи.
Прошлая зима была для Эллис настоящим адом, а эту он намеревался наполнить цветами и красотой. Если бы молодая женщина еще согласилась уехать из этого дома, открытого всем сквознякам, искалеченного людьми и временем.
Эллис снова и снова подносила розу к губам, благоговейно вдыхая сладкий аромат. — Если ты будешь приезжать ко мне раз в неделю, остальные пять дней я буду ходить с дурацкой улыбкой на лице. Ой! — Эллис вдруг уставилась на коробочку, которую держала в другой руке. — О Боги, я увидела тебя, и обо всем забыла! Меня же ждут… Там дама ко мне пришла, за любовным снадобьем. Прости, я…
Она шагнула в сторону, но Филип успел поймать ее за тонкое запястье и снова притянул к себе, для верности приобняв за талию.
— Одна из тех бедняжек, что думают, будто мужчин привлекают с помощью крыльев летучей мыши и глаз тритона? Подождет. Такие готовы ждать часами, или я не Филип Картмор.
— Но, Филип, это невежливо! И нам не помешают деньги, — протестовала Эллис, не пытаясь, впрочем, вырваться.
— Ты просто себя с ними неправильно ведешь. Объяви, что помогаешь лишь избранным, только тем, на кого тебе укажут духи. Причем исключительно по нечетным числам, в дни… ну, скажем, в дни нарастающей луны. Когда придут, заставляй ждать аудиенции часа полтора. Ты, мол, общаешься с потусторонними силами и не можешь отвлекаться на простых смертных. А когда выйдешь к ним наконец, проси в десять раз больше, чем просишь сейчас. Не пройдет и полгода, как ты станешь очень богатой женщиной.
— Ты злой! — Она коснулась кончика его носа розой. — Это ведь все не шутки, между прочим, а весьма серьезно. К тому же, из этой дамы не надо вытягивать деньги. Она сама предложила мне прекрасное кольцо с рубином.
— Ну да. Фальшивым.
— Да там одна оправа чего стоит! К тому же, мне кажется, что я могу ей помочь. Она уже согласилась, что мужчина, который ею пренебрегает, не стоит таких хлопот. Так что, возможно, нам не понадобятся даже магические зелья.
— Тем лучше для тритонов, — фыркнул Филип, склоняясь к ее губам. — И для этого бедного мужчины.
Слабый стон дверных петель, шелест шагов… Эти звуки не могли отвлечь его от поцелуя. Только когда понадобился воздух Филип соизволил взглянуть в сторону строения.
Сперва она была для него лишь пятном, черной тенью у провала дверного проема. Но уже тогда, в первый миг, что-то укололо меж ребер, перехватило дыхание.
Потом тень превратилась в фигуру. Женщина, невысокого роста, в черном плаще и накидке. Волосы (черные, смоляные) скрывает капюшон, черты (точеные, слегка надменные) — маска, которую держит у лица ручка в перчатке (маленькая, красивая, совсем не похожая на руку Эллис).
До боли знакомый силуэт. Глубоко неправильным казалось видеть его здесь, где ему не место.
Он произнес ее имя за мгновение до того, как маска опустилась вниз.
— Боюсь, моя дорогая, что вы — не очень хорошая колдунья, — Дениза шла к ним, шурша подолом платья по сухим листьям.
Филип взглянул на Эллис. Та словно окаменела — не удивительно. Ему самому отказал вдруг язык.
Интересно, Грасс ощущал то же, встретив Гвен? Едва ль. Застать жену в доме любовницы — это похуже будет.
— Дениза, что вы здесь делаете? — Надо собраться. Казалось бы — не в первый раз.