— Ну что вы! — Вашмилсть сразу стушевался, вжал голову в щуплые плечи. — Разве ж я сам додумался! Мне нашептал паучок.
— Что?! — В три широких шага Кевин оказался рядом. Ну, если сейчас и этот скажет, что слышит голоса!.. — Кто такой Паучок? — Он все еще надеялся на лучшее.
— Тот, что живет у меня в голове, — просто ответил Вашмилсть, и Кевин с трудом подавил порыв размазать его по стене, оставив на карте большую красную кляксу. — Тот, которого я съел, когда был маленьким. Съесть-то съел, но он, похоже, поселился у меня в черепушке. Шуршит лапками по извилинам, будто шепчет, — Клерк хихикнул.
Еще один чокнутый провидец на его голову!
— И что тебе говорит паучок о том, что случится вот-вот? — Кевин навис над плюгавцем.
Вашмилсть склонил голову на бок, будто прислушиваясь. — Что вы меня ударите, господин Грасс. Или пнете. Или за нос дернете, как в прошлый раз. Что-то в этом духе.
— Ну, тут он не ошибся, — признал Кевин.
— Не трогай мальца, Грасс, — пригрозил Старик. — У него голова хорошо варит. Получше твоей.
— Да, оставь его в покое! — велел Фрэнк раздраженно, приподнимаясь со своего места. — Хватит обижать тех, кто слабее тебя.
— Но господин Грасс же не виноват, что почти все мы в сравнении с ним слабаки, — очень серьезно возразил Вашмилсть, потирая переносицу. — Выходит нечестно — надо же ему кого-то обижать.
— Не вижу, почему, — буркнул Фрэнк.
— Потому что такова его натура! — живо отозвался Вашмилсть. — Человек не может идти против своей натуры.
Заморыш что, издевается над ним, что ли? На безмятежно-серьезном личике чернильницы не читалось насмешки, но Кевин не доверял блеску этих крысиных глазок.
Пока он решал, дать клерку затрещину или нет, момент был упущен. Кевин отошел, махнув рукой. До следующего раза. — Если еще услышу про паучка, выбью его из твоей башки кулаком.
— Ерунда какая-то все это, — подвел итог Комар. — Сыновья, месяцы… Я думал, нам скажут, кто убил Нечестивца.
— Мне тоже кажется, что ерунда, — задребезжал смешок клерка, — но все претензии, как понимаю, к духам! Больше всех впечатлен был Крошка. Мучительно скривился, пытаясь думать, — с таким же видом, должно быть, он сидел на горшке. — Так ежели все эти предсказания взаправду… То чего же выходит, я, значит, умру, как сказал колдун? Не своею смертью? То бишь убьют меня?
— А ты чего хотел, умереть в кроватке? — оборвал его Старик. — Мы — Ищейки, вестимо, умрем на посту, от руки злодея. А за нас потом отомстят.
— Эй, ты! — Настал черед Крошки надвинуться на клерка. — А ну отвечай, когда я умру?
Вашмилсть попятился. — Помилуйте, откуда же мне знать? — До чернильницы, кажется, начало доходить, что его слова стали брешью в плотине, за которой бурлила река дурацких вопросов. — Я уверен, что вы проживете очень долго. Да, может, и нет никакого паучка! А просто ребята из приюта слишком часто колотили меня по голове, вот и… — Он выразительно покрутил пальцем у виска.
Завидная самокритичность.
Крошка морщил низкий лоб. — Меня маманька тож по голове молотила часто. То половником, то об стенку, то еще как… Может, я тоже того, видящий?
— Быть может, — отозвался Кевин. — Ты точно пукающий и смердящий. И точно не мыслящий.
Крошка стал того же цвета, что и его плащ. А Кевин зашагал к двери. — Я на улицу Полумесяца.
— Я с тобой! — Фрэнк подскочил на ноги.
— Уверены? — усмехнулся Кевин, поворачиваясь и глядя прямо в лицо своему командиру.
— Уверен. Я думал, признаюсь, что ваш гадальщик окажется обычным мошенником, но теперь мне стало любопытно. Рой, займись без меня Уставом. Я потом прочту, что ты написал.
— Будет сделано, вашмилсть! — кивнул Вашмилсть, возвращаясь за стол.
— Я — тоже с вами! — Комар убрал меч в ножны и подлетел к ним. — Буду охранять командира. А ты, Старик?
— Чушня все это псячья, — отозвался Старик, окончательно разочаровавшийся, похоже, в гадальщиках и духах. — Я вот пойду вздремну. Он громко зевнул, распахнув пасть, сохранившую еще немало зубов.
— Не многовато ли народу? — проворчал Кевин.
Как раз в этот момент вернулся Крысоед и тоже собрался сопровождать их на улицу Полумесяца. — Я Кевина не брошу! И вас, конечно, тоже, вашлордство.
Вот спасибо. Теперь он оказался в компании целого сборища болванов.
— Но как мы определим там время, да еще точно? — Фрэнк уже застегивал плащ под горлом. — У меня есть часы-яйцо, но они дома.
Кевин когда-то видел такие — сто лет назад, у Картмора. Золотое яйцо на цепочке, тончайший механизм в прекрасной оболочке, сконструированный братцем Мортимера Хагена. Драгоценная вещь филигранной работы — неудивительно, что Делион не хочет таскать ее по грязным улицам.