Фрэнк вспыхнул, сделав невольный шаг вперед. — Неужто ты можешь думать..!
— …Что ты ее так мало любишь, что отказался б от ее руки, дабы почтить память бывшего приятеля? Того, кто не может заманить тебя к себе на прием даже лучшим мернским? Нет, этого я не думаю. Это была бы просто глупость. Более того, если я погибну, у вас есть мое благословение. Я знаю, ты о ней позаботишься. Твоя участь, конечно, будет незавидна, но Дениза мне все-таки дороже, как понимаешь.
Фрэнк сжал зубы. — Коли, по-твоему, это незавидная участь, то зачем…
— Зачем собираюсь жениться на ней? Потому что не могу представить себя женатым ни на одной другой женщине. Потому что мы скованы друг с другом, как грешники, которых тащат в ад. Видно, это и есть любовь. Когда не можешь выскрести человека из своего сердца, даже если очень хочешь.
Филип беспокойно прошелся из стороны в сторону, в полосу золотистого света, лившегося из высоких окон, и назад, во тьму. — И почему только, — искреннее чувство прогнало насмешку из голоса, — тебе непременно надо судить меня за историю, в которой ты ничего не понимаешь? Ты тратишь свою жалость на человека, который ее не стоит.
Фрэнк покачал головой. Снова нахлынули события того проклятого вечера, а с ними горечь, ярость — и вина. Я должен был сделать больше…
Он смог ответить не сразу, помня о решении обойтись без ссор: — Не знаю, что сделал Грасс, и не хочу знать. Всегда есть другой способ отомстить. Менее… — сглотнув, Фрэнк тихо закончил: — Менее подлый.
На него самого такие слова подействовали бы, как удар кнута, но Филипа было сложно смутить.
— Менее подлый — и менее эффективный, — Картмор снова вышел к свету и встал рядом, на губах — кривая усмешка. — Хотя, признаюсь, исход превзошел мои самые смелые ожидания. Если ты говорил о дуэли, то этот метод я уже испробовал. Есть поступки, которые не могут остаться безнаказанными лишь потому, что я паршиво дерусь, — Он посмотрел Фрэнку прямо в глаза. — Гнусная история, от начала и до конца. Я сделал то, что должен был, но не думай, что мне сейчас очень весело.
— Еще и эта интрижка с Гвенуар Эккер… — не мог не добавить Фрэнк, — играть с ее сердцем только ради того, чтобы позлить Грасса…
— А, это, — Филип отвернулся, кудри скользнули на глаза, скрывая взгляд. — С этим покончено.
Фрэнк вздохнул с облегчением. Ну, слава Богам хоть за это!
— Что ж, как знаешь, — Картмор снова отошел к краю террасы. Начинало светлеть, и сейчас деревья, фонтан и фигурные кусты казались бледным оттиском на сером картоне неба. — Проживу и без твоей дружбы. Видно, такой я паршивый человек, что от меня либо убегают, либо предают.
Фрэнк переступил с ноги на ногу. — У тебя есть еще…
— Полли и Гидеон, да. Ты же не думаешь, что я считаю друзьями Ферроа-Вессина и Мелеара? С Полли одна проблема, он такой хороший, что ему ничего невозможно объяснить — впрочем, ты от него недалеко тут ушел. Гидеона я знаю с детства, жаль, что он — надутый осел, — Филип вздохнул, и, запустив руку в складки одежды, достал скрученный в рулон лист. — Ты, наверное, задаешься вопросом, зачем я тебя сюда позвал? Держи.
Сгорая от любопытства, Фрэнк поспешил подойти к другу и, взяв бумагу, поспешно ее развернул. Листа оказалось даже два. Фрэнк сразу заметил круглую печать на красном воске — розы Картморов, пробежал глазами строки. Потом прочел то, что было начертано на второй бумаге красивым витиеватым почерком Филипа.
В руках у Фрэнка оказался патент на чин лейтенанта и нечто еще более ценное — письмо, в котором его рекомендовали Оскару Картмору, самому Алому Генералу! Служить под его началом было мечтой любого ученика Военной Академии.
— Кто знает, будет ли у меня возможность отдать ее тебе через год, — пояснил Филип.
И снова Фрэнк мог только помотать головой. К горлу подкатил ком. Ну почему ему надо быть таким — одновременно подлым и благородным, великодушным и жестоким? От этого все становилось еще сложнее.
Теперь Фрэнк еще и за это должен нести груз благодарности — и совершенно неважно, что подарок он принимать не собирался.
— Спасибо, от всего сердца. Но ты же понимаешь, что я должен отказаться.
— Нет, не понимаю, — в голосе Филипа появилась опасная интонация, и Фрэнк поспешил прибавить: — У меня к тебе другая просьба, первая и последняя. Ты можешь оказать мне услугу не менее важную и сложную, — Он перевел дух — от этого многое зависело. — Ты нарисовал мне чудесную перспективку, да только я отказываюсь протирать дыры в штанах, пока вы сражаетесь. Да и что это даст? Стрелять я умею, фехтовать… тут вряд ли что сильно изменится за год. Наездник я недурной…. Изучать книги по военному делу можно в перерыве между боями… Если бы ты… если бы ты поговорил с лордом Радайлом, или кем-то менее важным… и дал рекомендацию к тому, кто может принять меня в отряд простым кавалеристом… Не знаю, как это делается. Но я собираюсь отправиться сражаться одновременно с тобой, Полли, Гидеоном и другими. И если мне не позволят сделать перерыв в учебе, сбегу все равно.