— Они женаты немногим больше года.
— А мы — полстолетия? — парировала Дениза. — Знаете, я не стала бы переживать из-за какой-нибудь служаночки в таверне, куда вы пошли пировать с друзьями, шлюшки в военном походе, ваших политических интрижек, вроде Миранды Олей или этой старой потаскухи из Ву'умзена — все же вы мужчина, а верность вашему роду не свойственна. Казалось бы, список длинный, есть, где развернуться! Но эти романы у меня на глазах, с томными взглядами и стишками, интрижки с моим подругами, а теперь — еще и эта девица!.. С которой вы держитесь за ручки, как юнцы, в которых пробудились первые позывы похоти, дарите ей розочки — тьфу, противно! — Она помолчала. — Вы ведь влюблены в нее, не так ли?..
— Эллис мне очень дорога, — осторожно ответил Филип. — Но разве можно сравнивать?.. Вы — моя жена.
— Что же с того? — передернула плечами Дениза. — На ком-то вам ведь надо же было жениться. Вы даже ребенка не захотели мне подарить…
Он раздраженно прошелся взад-вперед. — Что это с вами, женщинами, и младенцами? Даже вы туда же, Дениза, хотя совсем не походите на нежную мамашу выводка сопливых карапузов. Куда нам торопиться? Я не хочу рисковать вами — вы можете заболеть, даже умереть… Подурнеть…
— Я знаю об этом, — огрызнулась она, — моя мать умерла родами, если не забыли!
— Ну вот, тем более!
— Я готова пойти на этот риск. Когда я выходила за вас, то знала, что моим долгом будет родить семье Картмор наследника, и я не собираюсь от него уклоняться. Конечно, не к вашей талии леди Вивиана приглядывается за ужином — и отнюдь не с восхищением! И не вас лорд Томас спрашивает при каждой встрече о вашем здоровье с надеждой в голосе, стараясь скрыть разочарование, когда вы говорите, что чувствуете себя как обычно. Иногда я задаюсь вопросом: что вы вообще за человек? Какой мужчина не хочет иметь сыновей, что продолжат его род?
Нет, женщины положительно помешаны на этой теме. — Ну да, я представляю себе, как мы будем убегать от андаргийцев с детишками на руках! — зло отозвался он. — Или смотреть, как им разбивают головы о стены.
По правде сказать, ему была непонятна прелесть обзаведения потомством. Что там будет после его смерти, Филипа мало волновало — ведь он этого уже не увидит! А продолжить род может братец — пусть хоть что-то полезное сделает в жизни. И уж точно не время было думать о детях сейчас, когда над их семьей нависла угроза потерять все, включая, возможно, и их жизни.
— Гвенуар Эккер вы умудрились обрюхатить, тем не менее. Этого я вам никогда не прощу! — сказала Дениза с чувством.
Ну, коли дошло до этой истории — ничего хорошего не жди!
Его ошибка с Гвен когда-то стала причиной их первой размолвки. Он вернулся домой с поля боя, сгорая от нетерпения побыстрее заключить в объятия жену, с которой пришлось расстаться почти сразу после свадьбы. А встретила его новость о беременности Гвен и леденящий холод в супружеской спальне.
— Вы же понимаете, что в мои планы это не входило! — Воротник начинал давить на горло, и Филип принялся избавляться от дублета.
— Вы клялись мне, клялись, что не тронете ее, что это невинный флирт, дабы она не попалась в лапы Кевина Грасса. Да уж, вы помогли ей сохранить доброе имя, нечего сказать!
Филип поморщился — неужто нельзя оставить прошлое в покое? — Для вашей подружки все сложилось неплохо — она замужем за богатым и важным человеком, и еще погуляет богатой вдовой. А вопрос с ребенком счастливо разрешился к удовлетворению всех сторон.
— Уверена, она вспоминает вас с благодарностью! — фыркнула Дениза. — Но знаете, если честно, то мне плевать на нее. Нечего было бросаться в объятия моего мужчины, как только услышала, что мы якобы расстались. С ней ничего не случилось бы, если бы эта святоша держала ноги вместе. Но вы!.. Вы клялись — и обманули меня, ради ночи страсти с внучкой портного!
Он вздохнул. — Поверьте, я собой не горжусь. Но тогда я был немного не в себе. После истории с Офелией, и всего остального… Мне нужно было сочувствие… Поддержка.
"Никто не понимает меня так, как вы, Гвен." Он помнил устремленные на него бархатистые глаза — прекрасные глаза на некрасивом лице, полные бесконечной доброты, понимания, сочувствия. Всего того, чем природа скудно наделила Денизу. Помнил слова, которые приходили к нему сами, простые, самые верные, слова из ее потаенных мечтаний. Искреннее чувство наполняло их силой.