Темп музыки ускорился, кавалеры вели дам танцевать.
Дениза поманила к себе Бэзила движением веера. Когда он поприветствовал ее, она протянула ему руку для поцелуя и произнесла: — Вы все же появились, дорогой брат! Впрочем, я знала, что вы придете, ведь я обещала вам танец.
Бэзил уловил намек, и, предложив Денизе руку, повел ее в конец выстраивавшейся линии.
Дерзкая, веселая, скандальная, вольта была любимым танцем Филипа. В ней ему нравилось именно то, за что на ее ополчались моралисты — близость лица партнерши, ее тела, прикосновение женской ручки к плечу, возможность обнять даму за талию, а если наблюдаешь за танцем со стороны — увидеть хорошенькие ножки леди, взлетающих в воздух с помощью кавалеров.
В другое время он любовался бы отточенными движениями брата с восхищением, граничащим с завистью. Талант и ежедневные занятия сделали из Бэзила выдающегося танцора. Фехтуй он на половину так хорошо, как выделывал па, и у дяди Оскара был бы достойный преемник.
Но сейчас наслаждаться мешали тревога и предчувствие очередного семейного скандала. Бедный отец! Как будто ему мало других хлопот, кроме как выбивать дурь из старшего сыночка.
Филип почти расслабился, когда заметил, что отец подзывает к себе офицера дворцовой гвардии. Надо спешить!
Неподалеку стояли любимые паяцы Бэзила, и Филип направился прямиком к ним. — Я хочу, чтобы вы двое собрали всю свою компашку и выпроводили отсюда. Без шума и быстро.
Лулу и Лили повернулись к нему одновременно. С нарисованными личиками, в одинаковых нарядах, они походили на близнецов, но совсем несхожим был блеск их взглядов. Кошачьи глаза Лулу горели ехидным желто-зеленым огнем, тогда как невинно-голубые глаза Лили смотрели на Филипа с обожанием.
Леди Лили захлопал длинными ресницами. — Филип, как приятно вас видеть! Но, знаете, Бэзил желал, чтобы мы все присутствовали на балу.
Крошка Лулу скорчил гримаску. — И почему мы должны делать то, что велит Ваше Императорское Величество?!
Когда-нибудь он у него схлопочет. — Чтобы это не сделали гвардейцы, — Для Лили Филип нашел дополнительный довод — и улыбку. — Ради меня.
— Ну, в таком случае… — улыбнулся Лили в ответ.
Услышав это, Лулу закатил глаза к небу, но все же отправился выполнять поручение. Лили побежал за приятелем. — Прекрасно выглядите! — крикнул на прощание.
Это Филип и сам знал.
Он перевел дух. Все проходило настолько мирно, насколько можно было надеяться. Оставалось вывести из игры Бэзила…
Вольта уже подошла к концу, и Филип обернулся проверить, контролирует ли Дениза братца. А вместо этого увидел, как лорд Томас выходит из зала, крепко держа Бэзила за плечо. Филип вздохнул и последовал за ними, стараясь сохранять непринужденный вид.
IV.
Он скользил взглядом по знакомым предметам обстановки. Здесь, кажется, ничего не изменилось, — Кевин помнил этот комод маркетри, неудачный портрет давно почившего Картмора в роскошной раме, запах старого дерева, исходивший от дубовых панелей. А у двух рыцарей Пустых Лат они с Филипом как-то забрали алебарды, чтобы провести шуточный бой. Куда ни повернешься, куда ни глянешь, — поранишься об осколки воспоминаний.
Зачем Картмор заставил его сюда притащиться? Чтобы арестовать? Для этого не было нужды звать его во дворец, достаточно произнести несколько слов, и Кевин окажется навсегда погребенным в каменном мешке — или под землей. К тому же, Филип мог бы сделать это уже давным-давно.
Даже когда они не были смертельными врагами, Кевин не знал, чего ждать от Картмора. Причуды, капризы, смены настроения выбивали почву из-под ног, и сейчас он снова не мог понять, на каком свете оказался. Он пришел сюда, готовый к столкновению, а теперь торчит здесь, как болван, не зная, куда девать себя.
Как бы там ни было, точно одно — это очередная издевка. Развернуться бы и уйти, вот только чертов Картмор может вообразить, что это бегство, а не вызов.
В Брюхе или Грязноводьи такая рассеянность могла стоить ему жизни — он не услышал шагов, приглушенных ковровой дорожкой, пока женщина не спустилась до середины лестницы.
Кевин узнал ее, еще до того, как обернулся, по долетевшему вниз сладкому и терпкому аромату. Процедил: — Леди Дениза.
Она смотрела на него сверху вниз, с усмешкой, обнажившей острые белые зубки. Как у ласки. Маленький злобный хищный зверек.
— Ну и каково это, — поинтересовалась она, — видеть жизнь, которой лишился навсегда?
— Чудовище, часом, не задело вас по голове? Это не моя жизнь. Я отродясь не жил в таких хоромах.