— Да, но когда-то ты был здесь частым гостем, — Дениза продолжила спускаться вниз. — И у тебя были надежды — вернее, иллюзии — что и ты однажды займешь положение в обществе, будешь своим среди сильных мира сего… — Похоже, она больше не считала нужным говорить ему "вы". — Не забывай, я всегда видела тебя насквозь. И подумать только, чем все закончилось! — Она покачала головкой. — Ты — "красный плащ" Оскара! Можно только смеяться. Хотя тебя, должно быть, больше тянет выть. Сходить с ума от злобы и сожалений.
— Я ни о чем не жалею. Кроме знакомства с вами и вашим заботливым супругом.
— Так я тебе и поверю! — Дениза остановилась в полушаге от Кевина. Вблизи, были заметны темные круги под ее глазами, и бледность, проступавшая сквозь оливковую смуглость кожи — следы потрясений прошлой ночи. — Филип и его друзья уже успели покрыть себя славой на поле боя, а ты… чем вы там занимаетесь, стережете уличную грязь, чтобы не украли?
— В чем-то мне повезло больше, чем ему. Я не женат на самой пустой, тщеславной и распутной женщине Сюляпарре.
Черные глаза едва не прожгли в нем дыру. — Я не давала тебе разрешения так говорить со мной, Ищейка. — Вспышка тут же погасла, и на губах вновь расцвела улыбка, столь же фальшивая, как все в этой маленькой дряни. Это еще к чему бы? — Но я извиню твои отвратительные манеры, если примешь мое предложение. Можешь храбриться сколько угодно, я не сомневаюсь, — появись у тебя шанс, ты бы снова начал лизать руки Филипу в надежде, что тебе перепадет хоть несколько костей с господского стола. Но Филип тебя никогда не простит. А у меня на тебя планы, Кевин. Тебе больше не придется унижаться на этой жалкой службе — я решила взять тебя к себе телохранителем. Это более чем достойная позиция для дворянина без гроша в кармане. Я знаю многих благородных людей с достатком, кто был бы счастлив защищать меня совершенно бесплатно. Но тебе я, конечно, заплачу — и очень хорошо.
Ей удалось его удивить. — Какая подлость скрывается за этим?
Дениза передернула плечами. — Небольшая месть. Филип злит меня последнее время. Я могу только представить, как ему понравится, коли ты станешь моим верным цепным псом. Ее откровенность показала, как низко она его ставит. Даже лицемерить не трудится.
Стены отразили его хриплый, невеселый хохот. — Боги, вы двое не меняетесь! Скольких его друзей вы должны погубить, моя леди, чтобы ваша кровожадность была, наконец, утолена?
Просто восхитительно. Эта парочка продолжала вести свой нескончаемый танец, отплясывая на костях тех болванов, что имели глупость поверить, будто в двух сухих, как прах, сердцах может биться искреннее чувство.
Дыхание леди Картмор участилось, кровь отлила от лица, — чудесное зрелище. Когда она заговорила вновь, мгновения спустя, голосок ее звучал обманчиво нежно: — Я награжу тебя за услуги лучше, чем Филип когда-то, но ты должен стать моим человеком, и только моим, запомни это.
Расстояние между ними исчезло, смуглые пальчики легли ему на локоть.
— Ты всегда будешь рядом, будешь исполнять только мои приказы, любые мои капризы. Мне нужна от тебя полная преданность, вернее, видимость преданности — ты отлично умел ее изображать прежде.
Длинная стройная шейка была так близко, достаточно протянуть руку…
— А следующая позиция, что, — в постели миледи? — Он знал, что вызывает у Денизы отвращение — но как низко она готова пасть?
Леди Картмор скривила губы, будто лимон без сахара попробовала. — Только если Филип меня очень взбесит.
Он помотал головой. — Если я еще раз свяжусь с одним из вас, то заслужу, чтобы на меня надели шутовской колпак и выставляли на ярмарке.
— Но почему? Это ненадолго, месяца на два, и я даю слово, что хорошо заплачу, — Она, кажется, и впрямь не понимала, почему недостаточно потрясти монетами у его уха.
Вместо ответа, он провел пальцем по полоске золота и самоцветов на ее руке. — У вас такой красивый браслет…
— Можешь взять его себе, — с готовностью откликнулась женщина. — В задаток.
— А ручка, которую он украшает, еще лучше… — Кевин погладил ее запястье. Дениза поморщилась, но позволила — Филип, должно быть, перешел всякие границы. — Такая изящная, такая тонкая… Интересно, я смог бы сломать ее двумя только пальцами? — Он сжал их — лишь чуть, но достаточно, чтобы она ойкнула и выдернула руку.
Дениза отступила назад. — Я не боюсь тебя, Грасс.
— В таком случае вы просто глупы, моя леди. Впрочем, это мы давно установили. — Он сделал нетерпеливый жест, в гортани — вкус желчи. — Вы мне надоели.