— Не подумал бы, что от этих мошенников может быть толк… Надо побеседовать с таким полезным человеком!
Кевин пожал плечами. — Не выйдет.
Узнав, каким образом они обнаружили тело скрипача, Роули сразу же послал за гадальщиком, дабы в уютной атмосфере подвала выяснить, получает ли тот свои сведения из мира загробного или откуда-нибудь поближе. Но Кэпа ждало разочарование: хозяин дома, где видящий снимал каморку под крышей, рассказал, что, через несколько часов после беседы с Ищейками, гадальщик выбрался на крышу и сиганул вниз, прямо в грязь. Выжил, не сдох, вот только едва ль кто назвал бы это везением — превратившийся в овощ, гадальщик пускал сейчас слюни в городской больнице.
— Несчастный! — покачал головой Филип. — Лежать и ходить под себя, не живой-не мертвый, что может быть хуже?..
— К счастью, он попал в общую палату, куда кладут бедняков, так что мучиться ему недолго.
Филип задумчиво кивнул: — В любой ситуации можно найти что-то утешительное, не так ли?
Оставив телохранителей во дворе, высокий гость прошествовал в холл Красного Дома. Кевин довел Картмора до подвала и услужливо толкнул перед ним дверь.
Прежде чем приступить к спуску, Филип сделал глубокий вдох, собираясь с духом. Большая ошибка!.. Тут же об этом пожалев, Картмор выхватил кружевной платочек и начал небрежно помахивать им у носа — жест, хорошо знакомый Кевину. Что ж, там, внизу, надушенный платок поможет не более, чем зубочистка против дракона.
Дойдя до конца лестницы, Филип бросил один взгляд на труп и резко отвернулся.
Так нечестно.
Тело лежало на столе, как экспонат мясной лавки — куски кожи были отогнуты подобно полам камзола, открывая голые ребра с ошметками приставшей плоти, бледно-красные срезы, обнаженные связки и сухожилия. Учебное пособие, от какого не отказался бы ни один студент-медик. Сейчас над ним склонился Хирург.
— Я думал, на поле боя вы привыкли к виду трупов. Мой лорд, — заметил Кевин. Мелкое злорадство — одно из немногих удовольствий, что ему оставались, и он наслаждался его вкусом.
— Привык — не значит, что мне нравится их разглядывать, — огрызнулся Картмор. — Особенно трупы людей, к которым я хорошо относился.
Он все же нехотя приблизился к столу, прижав к лицу полу плаща, вытянул голову, присматриваясь. — Да, это Тристан. Почему его тело в таком состоянии? — сквозь ткань голос звучал глухо. — Что с ним сотворили?
У Кевина имелся для него еще сюрприз. — Нарезали, и, полагаю, съели.
Большие черные глаза округлились еще сильнее. — Это что, одна из твоих тупых шуточек?
Нашел шутника. Он не успел подобрать достойный ответ — заговорил Хирург, до сих пор почтительно ожидавший, когда на него обратят высочайшее внимание.
— Мой лорд, пусть в грубой и недостойной форме, на сей раз Грасс выразил не лишенное разумения предположение.
Так напыщенно костоправ выражался лишь тогда, когда хотел выпендриться. В другое время он умел изъясняться, как нормальный человек его звания — обрывками слов, междометиями и грязными ругательствами.
Филип повернулся к нему, сама любезность. — Судя по уму, написанному на вашем лице, — Постной, самодовольной физиономии… — И вашим одеждам, — Линялой робе, заляпанной кровью, старой и свежей… — Полагаю, что имею дело с медиком.
Редкостный бред, но костоправ был так доволен, что лысая его макушка порозовела. — Всего лишь с полевым хирургом, мой лорд, — он поклонился, надувшись от ложной скромности. — Но осмелюсь заметить, что и представителям моей профессии ведомы многие секреты человеческого тела!
— Нисколько не сомневаюсь, — Филип покачал головой. — Да, если это правда, то этот город свихнулся… Значит, Тристан попался каким-то озверевшим выродкам, вроде тех, что напали на нас в Тьмутени. Тогда нас самих едва не съели, помнишь? — он взглянул на Кевина. — "Одежда на ваших телах, мясо на ваших костях…"
Кевина покоробило, что он так запросто упомянул ту ночь. Столько обещаний, столько признательности, испарившейся так быстро. Мне стоило оставить тебя в объятиях канавной твари — была б идеальная пара.
Филип снова, будто помимо воли, покосился туда, где лежали ошметки Тристана. — Я знал этого человека. Нет ли возможности как-то… — Он махнул рукой, словно накидывая что-то на тело.
Костоправ непонимающе уставился на него. — Едва ли это возможно, мой лорд… У покойного наблюдается отсутствие важнейших внутренних органов. В сочетании с потерей воды жизни, именуемой кровью, и давно вступившим в свои права закоченением смерти, это лишает нас надежды на возвращение данного индивидуума к жизни. Во всем остальном я ваш покорнейший слуга, мой лорд.