Вместо этого Филип отвернулся к камину, избегая взора, пронизывавшего насквозь.
— Ты просил ничего не предпринимать, не поговорив с тобой, — раздался голос отца. — Что ж, я жду.
— Что вы собираетесь делать по поводу Кевина Грасса? — Это имя жгло язык.
— Ты знаешь, что должно быть сделано.
Да. Он знал.
— Мне так жаль. Я бы отдал все, чтобы исправить то, что случилось, — Оправдания жалкие, как иссохшийся уд столетнего старика. Да и разве помогут здесь слова? — Это я привел его в этот дом, познакомил с Офелией, я…
Скрипнул паркет — отец подошел ближе. В отсветах огня грани сурового лица казались резкими и твердыми, как каменные сколы. — Ты… — Широкая пятерня поднялась в воздух — и неловко погладила Филипа по голове. — Ты не должен винить себя, сын мой. Ты не мог догадываться ни о вероломстве друга, ни о… легкомыслии сестры.
Жесткий, непреклонный… Таким отец мог быть со всеми, кроме него. Вот только сейчас от его доброты становилось только тяжелее.
Филип помотал головой, смахнул упавшие на глаза волосы. — Должен был догадываться.
— Ты еще очень молод, Филип. В твои годы естественно относиться к людям с доверием. Мне жаль, что тебе пришлось так рано испытать, что такое предательство друга.
Оправдание не для такого, как он. — Я не настолько наивен и не так уж верю людям. Я верил… — Горло предательски перехватило. — Верил ему. — Он постарался объяснить. — Кевина терции и кварты всегда интересовали больше, чем женщины, а Офелия… Такие юные создания влюбляются в кого-то… кого-то вроде Бэзила, или моего друга Фрэнка. А не в мрачных здоровяков со взглядом голодного волка.
— Любовь, сын, меняет людей, заставляет совершать самые безумные поступки.
Любовь… Если бы речь шла о ней, эта история не была бы такой гнусной. Кто бы мог подумать, что он будет жалеть о том, что Кевин Грасс не влюбился в его сестру!
Но если отец узнает всю правду, Грассу не жить.
— Хотя она, разумеется, не может служить оправданием, чтобы забыть о долге, — Лорд Томас не мог обойтись без морали, которой пичкал потомство с результатом, что должен был бы расхолодить любого.
Филип приказал себе сосредоточиться на цели. Предстояла опасная дуэль, в которой, вместо оружия, придется использовать любовь отца к нему.
Он подобрался, готовясь к началу маневров. — Должно быть, меж ними пробежала искра в ту ночь, когда Кевин спас нам с Офелией жизнь. Он был… хорош тогда. И опасен для нежного девичьего сердца. Но я-то думал о сестре, как о ребенке!
— Что-что?! Отец, впервые услышавший эту историю, был, разумеется, потрясен и желал все знать.
Филип рассказал ему и о бандитах, и о чудовище, красочно расписав заслуги Грасса — благо, преувеличивать почти не понадобилось.
История ночи, когда против них восстали сами силы ада, погрузила лорда Томаса в глубокие раздумья — еще бы! Усевшись за стол, он замолчал надолго.
— Не могу поверить, что вы скрывали это от меня, — проговорил наконец. — Вот тут я и впрямь на тебя сердит. Ты должен рассказывать мне все.
А ты мне рассказываешь все? невольно подумал Филип. А вслух произнес: — Кевин спас нас… У семьи Картмор долг перед ним.
— Многие сказали бы, что честь важнее жизни, а он нанес урон чести нашей семьи. Сейчас законы чести требуют, чтобы один из нас вызвал его на поединок. — Суровый голос смягчился. — Я знаю, сын, это тяжело.
— Поединок… уже состоялся, — Об этом рассказывать хотелось еще меньше, но ничего не попишешь, придется. — Мы с Грассом дрались, когда я нашел их… вместе. Кевин одержал верх. Я нанес ему рану в лицо, но потом… Ему ничего не стоило убить меня, но он этого не сделал.
Слабак.
— Посмел бы он только! — В словах отца зазвучал металл. — Тогда твой Грасс точно подписал бы себе смертный приговор.
— Думаю, он догадывался, что на приговоре и так уже высохли чернила. Но пощадил меня — ради любви, что питает к моей сестре.
Боги, какая высокопарная чушь.
Отец нахмурился, что-то обдумывая. — Он может дать сатисфакцию твоему дяде. Тайная дуэль, чтобы не пошли сплетни о том, что стало ей причиной.
Филип усмехнулся, хотя было не до веселья. — Давайте хотя бы не лицемерить, отец. Дуэль с моим дядей!.. С таким же успехом вы можете подослать к Кевину отряд головорезов — это будет честнее.