Наконец-то обратила внимание, гадина, с мрачным удовлетворением подумал Кевин. Встретил багровый взгляд и как будто прочел в нем то чувство, что жгло и его самого. Голод.
Тварь выплюнула тело Гарта — на мостовую оно рухнуло уже без головы, с изъеденными, изорванными плечами. Углы и без того широкого рта, подобного разрезу, поехали в стороны, по краям пробежало волнообразное движение, как будто тварь должно было вот-вот вырвать. Пасть начала раскрываться, медленно и неотвратимо, пока не распахнулась так, что казалось, дальше некуда — а потом еще. Теперь то был огромный черный провал, в котором метались едва различимые силуэты. И он продолжал расти. Она что, выворачивает себя наизнанку? Кевин хотел знать, кто сошел с ума, он сам или мир вокруг. Он был уверен лишь в тяжести оружия в руках. А перед его глазами, тварь раскрылась, распустилась чудовищным черным цветком — лепестки-губы, тычинки — склизкие, клыкастые, узкие головы, десятки лязгающих зубами голов. Их гибкие длинные шеи извивались подобно змеям. Кевин невольно отшатнулся. Вовремя — чудовище скользнуло ближе, нагнулось, отвратительные головы его метнулись к добыче. Челюсти клацнули у самого лица, обдав убийственным смрадом. Красные злобные глазки, рыла летучих мышей…
Отчаянный взмах клинка — и две башки упали на мостовую, срубленные с шей-отростков. Это сделало чудовище осторожнее, но головы продолжали нападать, пытаясь уклониться от лезвия и добраться до плоти. Кевин отступал, не давая подойти слишком близко.
Он орудовал оружием как безумный, отбивая атаку за атакой. С одной стороны, с другой, прямая "в лоб"…
Ему б десять клинков — и десять рук… Но имелось только две. В правой — меч, в левой — баклер. Маленький щит помогал обороняться — острый край даже снес башку со змеиной шеи — пока одна из гадин, впившись зубами в железо, не вырвала баклер из хватки. Тогда пришел черед кинжала.
Спину жжет пот, мгновения как часы…
Мир свелся к этим проклятым гибким мерзавкам, так и мелькавшим перед глазами. Еще несколько голов упали на землю, но их было много, слишком много, и Кевин знал — скоро до него доберутся. То одна, то другая прорывалась сквозь защиту. Зубы подрали куртку, звякнули о нагрудник, оцарапали ногу.
Головы блестят слизью, льется пеною слюна…
Вот-вот удача оставит его. Он на миг ослабит бдительность, потеряет терпение чудовище… Однообразная игра в "сруби башку" превратится в веселую "урви кусок мяса побольше". Кевин сдохнет здесь, сожранный живьем. Поделом — за глупость. А Филип с Денизой забудут о встрече назавтра. Вместо того, чтобы опять отступить, он бросился вперед в отчаянном рывке, прямо навстречу тварям. В последний момент упал на колени, уберегая лицо. Темная голова ударила в плечо, другая пронеслась над ухом, рядом дергались скользкие гибкие тела. Меч, который Кевин поднял перед собой, прорубил ему путь сквозь нескольких тварей, с силой резанул по месту, где соединялись их шеи. Твари заметались в панике, а когда попытались сжать врага в смертельных объятиях, Кевин уже отскочил назад, лишившись только куска плаща да чувства обоняния, и обретя пару-тройку царапин. Головы чудовища, что росли рядом с этой новой раной, бессильно поникли, движения остальных чуть замедлились. Черная жижа струилась на землю из глубокого разреза, из кровавого кратера на боку. Но атаки продолжались, а второй раз Кевин этих гадин врасплох не застанет.
Нужен план, понял он, продолжая методично работать мечом. Или его подобие. Атаковать надо, пока не вымотался. Заставить башки отпрянуть, а потом метнуться вправо, полоснув сверху-вниз по боку…