— Может, я явился бы к тебе домой, если бы ты не забрался в такую чертову глушь… — Филип подал Кевину знак глазами, продолжая болтать: — Даже от дворца на улицу Ирисов тащиться почти час, а уж отсюда, из Нижнего Города… В отличие от моего бездельника-брата и вас, его нахлебников, у меня есть дела государственной важности. Я не могу тратить время, разъезжая по окраинам.
Лулу показал мелкие острые зубки. — Что поделаешь, некоторым из нас не по карману снимать приличные комнаты в дорогих кварталах. После того, как твой папочка перестал платить Бэзилу содержание, нам с Лили от него почти ничего не перепадает. Наверняка ты приложил к этому руку!
— Почтенный родитель не торопится присылать тебе содержание?
Лулу повел плечом. — Ни гроша. Но ничего, я — старший сын, еще покатаюсь на его лошадях после того, как он сделает мне одолжение, наконец сдохнув. Ладно, если ты позвал меня для бесед о моем семействе… — Он начал поворачиваться на своих высоченных каблуках.
Пришел момент выступить из тени и захлопнуть дверь, остававшуюся приоткрытой, перед самым его носом.
— Ты хотел поближе познакомиться с Кевином, — сказал Филип. — Вот он.
Лулу остался невозмутим при неожиданном появлении, лишь вопросительно изогнул подведенную углем бровь. Зато слуга его в панике забился в угол, выставив перед собой руки, словно из тьмы на него выскочило чудовище.
Да уж, храбрый малый.
Лулу смерил Кевина долгим взглядом, покосился на Филипа. Потом ущипнул себя за руку. — Нет, я не сплю. А значит, подсказывает мне что-то, наша интимная встреча втроем пройдет немного не так, как это произошло бы в моих грезах.
Надо признать, он неплохо держался.
— Твой лакей может уйти, — разрешил Филип.
Слуга метнулся было к двери, но, уже держась за ручку, остановился, вопросительно взглянув на господина.
— Твой лакей — тоже, — парировал Лулу, кивая на Кевина.
Стоило податься вперед, как слуга, не выдержав, пулей вылетел наружу. Снова грохнула дверь, и Кевин запер ее на ключ, убрав его в пояс.
— Грасс нужен мне здесь, чтобы заставить тебя говорить не только скабрезности.
— Для этого потребовалось бы божественное вмешательство, — хмыкнул Лулу. Крутанулся на месте, и, убедившись, что пути к бегству закрыты, завопил истошным матом: — Люди, сюда, на помощь! Извращенцы невинности лишают!
Достаточно было слегка пихнуть его, чтобы он отлетел к стене, приложившись головой. Цветной парик сполз набекрень, сапоги на высоких каблуках разъехались, заскользив по полу.
Даже Филип слегка опешил: — Ты что, Лулу, какие извращенцы? А главное — какая там невинность?
Франт снова завопил, и Кевин шагнул ближе. Когда его тень накрыла мотылечка, тот замолк, поперхнувшись.
— Не трудитесь, мой лорд. В соседних комнатах никто не живет, а хозяину заплачено достаточно, чтобы он остался глух, слеп и нем, даже если мы потащим мимо него ваш окровавленный труп.
— Было б глупо не попытаться, — заметил франт философски, принявшись как ни в чем не бывало оправлять наряд. — Что до остального, то даже ты, Филип, не можешь запретить человеку мечтать.
Кевин посмотрел на Картмора, ожидая сигнала, что можно приступать к делу. Пока что было не ясно, кто тут кого пытает…
— Кольцо, Кевин.
Он вытащил кольцо и ткнул под нос Лулу. Аметист, в который была врезана роза, слабо переливался.
— Мое кольцо! Как оно к вам попало? — Франт потянулся за ним и получил по пальцам. — Ау!
— Лучше скажите, как получилось так, что вы его лишились?
— Думаю, что могу делать с моими вещами все, что мне заблагорассудится, не так ли? — возмутился Лулу, отлепляясь от стены.
Это было ошибкой. Удар ногой по лодыжкам — и он на полу, приземлился прямо на тощую задницу. Парик окончательно свалился, обнажив рыжие непокорные вихры, коротко остриженные и блестящие медью.
— Вы подарили его скрипачу, не так ли?
— Может да, а может нет.
Кевин переглянулся с Филипом, и тот кивнул. Ну наконец-то!
Он сгреб франта за патлы, чтобы не дернулся, и смачно хлестнул пару раз по беззащитной физиономии, от души жалея, что ему велено обходиться малой кровью. Металлические нашивки на перчатке оставили след на коже мотылечка, раскровили губы.
— Так да или нет? — спросил Кевин снова, отбрасывая его назад.
— Для тебя, дорогой мой, всегда "Да!" — проурчал Лулу, зыркая на него снизу вверх злыми желто-зелеными глазами. Сейчас он походил на паяца, которого покусала бешеная собака: пламенные пряди торчат во все стороны, на неестественно белом, в толстом слое пудры, лице полыхают красные точки, подведенный алым рот растянут до ушей в безумной пародии на улыбку.