Кевин не удержался от того, чтобы лишний раз приложить его черепом о стену. Буркнул сквозь зубы: — Приятно слышать, — Сказал, распрямляясь: — Вы тоже пригласили его на свидание, так? Вы — на шесть, ваш дружок — на семь.
— Ваш интерес к моей любовной жизни просто поражает.
Кевин занес ногу для удара, и Лулу поспешно добавил: — Ну хорошо, пригласил, что с того-то? Рановато для сцен ревности, не находишь?
Извращенец довольно легко признавался в том, что могло его изобличить, хоть по нему не скажешь, чтобы он умирал от страха. Зато с каждым моментом Кевин все меньше сомневался, что этот мог прирезать кого угодно, начиная от родной матери и заканчивая случайным любовником. Вот съесть… Но кто знает, что модно сейчас у таких, как он?..
— Тогда скажи, — донесся ленивый голос Картмора с ложа, — коли у тебя так плохо со средствами, зачем раздаривать дорогие кольца?
— Потому что продажные людишки, вроде твоего музыкантишки, ничего не делают без задатка, — ответил Лулу с презрением. — Я собирался потом выменять кольцо назад за пару монет.
— К тебе в шесть, к Лили в семь… Свидание за час?
Лулу фыркнул. — Я не собирался вести с твоим скрипачом философские беседы. Лили живет неподалеку от меня, он успел бы обслужить нас обоих.
Только что казалось, что Картмор чуть ли не засыпает, но тут он ожил и насторожился, подавшись вперед, как кот, завидевший птичку. — Вот только до Лили Тристан почему-то не дошел!.. Может, потому, что его хладный труп остался у тебя в комнатах?
— Да пошли вы… — Мотылек попытался приподняться, но носок сапога, вонзившийся в живот, заставил его зайтись в приступе кашля. — Он просто не явился, маленький мерзавец, — прохрипел франт, когда Кевин замахнулся снова. — Захапал мое кольцо… Вы же не собираетесь мне его вернуть?
— Вообще-то это мое кольцо. У тебя есть какие-то свидетели…
— Нет, со мной не было слуг, коли ты опять об этом.
Филип сделал нетерпеливый жест. — Давай-ка нашего общего друга сюда, Кевин. Никогда не думал, что скажу это, но хочу видеть его напудренную рожицу вблизи. Так я вернее пойму, врет он или нет.
Кевин повиновался. Ухватив Лулу за ворот и за короткие пряди, протащил по полу к кровати, пронзительный визг франта — как музыка в ушах. После того, как он швырнул его к ногам Филипа, на перчатке осталась пригоршня грязно-рыжих волос.
Картмор устроился поудобнее, рассматривая мотылька сверху. — Тск, тск, — поцокал он языком. — Не удивительно, что ты носишь парик! Какая мерзость, — Наморщив нос, он подергал растрепанные волосины франта, выглядевшего сейчас не слишком франтовато.
— Оставь мои волосы в покое, — огрызнулся Лулу, пытаясь их пригладить.
— Ты называешь это волосами? Вот у моего брата — волосы, а это недоразумение какое-то, — Филип небрежным жестом оправил свои густые темные кудри. — Ответь-ка, что ты делал в доме Тристана? Я видел тебя там в обличье женщины.
Воззрившись на Филипа с изумлением, которое казалось искренним, Лулу покрутил пальцем у виска. — Я давно подозревал, что в голове у тебя, Картмор, винтики расшатались, но ты окончательно…
Хотя Кевин был от души с ним согласен, пришлось залепить ему оплеуху, от которой франтик завалился на бок.
— Осторожно, — весело предупредил Филип, — ему может понравиться!
Приподнявшись на локте, Лулу сплюнул на пол струю слюны, розовой, как его дублет. — У меня уже стоит, — заверил он.
Кевин вытер ладонь о штаны, даром, что на нем были перчатки.
— Дом Алхимика, — настаивал Филип, хотя голосу его недоставало убежденности. — Дама в накидке, изысканные духи. Если это был не ты, значит — Лили, и мы займемся им следующим.
— Только посмейте! — вскинулся Лулу, сразу подобравшись. Круглые глаза его сверкнули из-под рыжих прядей поистине опасным блеском.
— Ты ведь очень привязан к бедняжке Лили, да? — вкрадчиво уточнил Картмор.
— Я люблю его, как брата. Тебе не понять — брат из тебя никудышный.
— Итак, ты любишь Лили — как брата, хорошо. И зазываешь к себе юношу, который ему понравился, практически уводишь у него из-под носа. Или у вас так принято, делиться? Но тогда вы могли бы встретиться все вместе, втроем.
— Воображение заработало, да, Филип? — Лулу смотрел все так же вызывающе, но развлечения последних минут начинали сказываться — по лбу ручьями стекал пот, размывая пудру, а усмешка превратилась в оскал загнанной в угол крысы.
— Лили ничего не знал о вашем свидании, иначе упомянул бы об этом. Значит, ты подсуетился у него за спиной. Как дурно, вставать на пути зарождающейся любви!