Фрэнк заставил себя замедлить шаг. Держа наперевес кинжал и пистоль, он шел, вглядываясь в каждую тень, прислушиваясь — и слыша, как тихо звякают по каменным плитам собственные шпоры.
Бежать бы, нестись, ведь каждый миг на счету — но куда? Даже быстрый взгляд на бегу позволил оценить размеры особняка. Два длинных корпуса образовывали прямой угол, в каждом из них — по два этажа, не стоило забывать про чердак и подвал. А убийца может быть где угодно…
Он молился, чтобы небеса не допустили найти тела детей в море безвинной крови.
Скрип раздался где-то над головой. Может, почудилось — но Фрэнк уже взлетал по изогнутой лестнице, соединявшей холл со вторым этажом.
Первая комната — пусто. Свечи в канделябрах и масляная лампа мягко освещали уютную обстановку, которую не было времени оценить.
Вспомнив об осторожности, во вторую комнату Фрэнк прокрался тихо. Первым, что он увидел, была шпалера, закрывавшая стену напротив, с фигурами людей и какого-то зверя. Потом посмотрел направо.
Рядом с оконной нишей, где мерцала высокая свеча в подсвечнике, стояли двое. Темноволосая женщина и мужчина в плаще, прижавшиеся друг к другу, словно двое любовников. Но не в порыве страсти — у лица женщины поблескивал нож, второй рукой, согнутой в локте, мужчина вдавливал ее в стену, черты его скрыты тенью капюшона.
Странная сцена, которой прибавляла жути тишина, ее сопровождавшая. Пока Фрэнк, затаив дыхание, приближался, медленно поднимая пистоль, мужчина тряс ножом у глаз своей жертвы, но ни он, ни она не проронили ни слова.
Фрэнк подобрался на расстояние полдюжины шагов, когда его выдал стон половицы.
Женщина обернулась. На ее лице, изуродованном болью, белом, как мел, Фрэнк с ужасом заметил длинный порез, деливший левую щеку на две части. Убийца тоже дернулся, издав неразборчивый возглас.
— Бросай нож! — рявкнул Фрэнк, наставляя на мерзавца пистоль. Лишь бы порох не отсырел! Стрелять Фрэнк пока не смел — слишком высок был шанс попасть в женщину.
Ее большие полубезумные глаза стали еще шире: — Молчите! — прошипела она, тихо и яростно. — Вы приведете сюда девочек!
Словно в ответ на эти слова, раздались тихие шаги. — Госпожа Гвен? Меня звали, или мне почудилось?
Через боковую дверь в комнату вошла Лори. Фрэнк узнал ее тоненькую фигурку, светлую косу. К животу девочка прижимала таз, отливавший медью. — Кто-то будто окликал меня по имени… — Она резко замолкла. Ротик превратился в букву "О", но оттуда не вырвалось ни звука.
— Беги! — велела женщина, цепляясь убийце за предплечья. Он оттолкнул ее, с такой силой, что она упала, стукнувшись виском об угол, и замерла на полу.
Фрэнк дернулся было к Лори, но он был еще слишком далеко. Убийца скакнул к девочке, быстрый, как молния за окном, опалившая комнату белым. Фрэнк взял его на прицел — и успел лишь прорисовать пистолем бесполезную дугу.
Убийца сгреб Лори, приставил нож к тонкой шейке. Медный таз выскользнул из ее пальцев на пол, и закружился там, жалобно звякнув…
Проклятье! Вот к чему привела твоя осторожность!
Под капюшоном, соскользнувшим с головы убийцы, открылось лицо — замотанное чем-то темным по самые глаза.
— Ты?! — вырвалось у Фрэнка. Несмотря на повязку, он уже знал, кто это, ведь на бегу убийца тоже кое-что уронил. На полу валялась табличка, покрытая грубо накарябанными словами: "где? лори? отвечай или умрешь".
— Отпусти ее, Мартин, — сказал Фрэнк твердо. Дуло пистоля уставилось немому в лоб. — Тебе все равно конец.
IV.
Он шел сквозь непогоду, жадно лизавшую нос и губы льдистым языком дождя. Вода капала с мокрого насквозь капюшона, скрывавшего его лицо от посторонних взглядов.
Хотя кто мог увидеть его сейчас, когда даже уличные псы попрятались, поджав хвосты, а бездомные попрошайки укрыли уродливые тела в подворотнях и под мостами? По темным кривым улицам Нижнего Города неслись бурные потоки, очищая их от отбросов и гнили, словно гнев Божий. Под разверстыми небесами остались лишь самые проклятые души. Такие, как он.
Кевин едва ощущал холодные струи, затекавшие под одежду, равнодушный к ветру, рвавшему с плеч плащ. Впереди уже виднелся, едва различимый на фоне грозового неба, силуэт дома, похожего на замок. Туда притягивало неумолимой силой, как голодного волка к оленьим тропам.
Калитка была заперта, но это не могло его остановить. Он легко перемахнул через ограду и замер в тени каменного столба, приглядываясь, ожидая увидеть на крыльце Боба Пайла, который дежурил сегодня.