— Моего брата?! — Филип уже не знал, кто здесь сошел с ума. Может — он сам, а все это — причудливый кошмар его воспаленного разума.
Как же затекли руки…
— Ну да. Когда моя дочка увлеклась вами, пришлось искать другой источник священной крови. Лорд Бэзил приходил сюда по моему приглашению — вы его даже едва не узнали! — Данеон слегка усмехнулся. — Как странно — черты моей дорогой супруги мне все сложнее припомнить, а вот лицо леди Филиппы врезалось в память так, будто его выжгло там огнем!.. Когда я увидел вашего брата, то даже остолбенел от сходства. Я собирался назначить лорду Бэзилу встречу на сегодня, но когда узнал, что вы расстались с моей дочерью, необходимость в этом отпала. Ваше непостоянство в любви, несомненно, обидное для меня и моей Эллис, спасет вашего брата — разве это не утешительно осознавать?
— Филип не легкомысленный, — вступилась за него Эллис, коснувшись его плеча оберегающим жестом. — У него слишком много обязательств в этом мире, он не волен распоряжаться собой.
Защитница!.. Если б Дениза узнала, что вы задумали, она расправилась бы с тобой шпилькой от шляпы!
— Его связывают узы брака, и он не может противиться воле отца. Но, — Она нагнулась, и лицо, каждую черточку которого Филип изучил так хорошо, оказалось совсем рядом. — Когда я вкушу твою плоть, между нами установится вечная связь, истинный союз тела и духа. И там, где ты окажешься, в мире, где все просто и ясно, ничто не помешает нам быть вместе.
Этих обветренных губ касалась человечина, на эту нежную улыбку смотрели глаза Тристана, пока их не затянул смертный туман…
— Безумцы, неужто вы воображаете, что вам это сойдет с рук?! Я не уличный музыкант, после моего исчезновения поднимется настоящая буря! И потом, я сказал жене, что поехал к вам!
— Почему-то мне кажется, что вы лжете, мой лорд, — возразил Данеон. — Я вас не осуждаю — жить хочется каждому. Вы ведь всегда соблюдали меры предосторожности, приезжая сюда. Полагаю, для своего семейства вы и на этот раз придумали легенду, а телохранителей оставили где-то в таверне. Но если даже начнутся расспросы, мы скажем, что вы пробыли здесь недолго, а потом уехали. В дороге всякое может случиться, вы знаете сами… А от вашего коня мы избавимся.
То, что они собираются убить его Красотку, взбесило Филипа не на шутку.
— Впрочем, я надеюсь, что после этой, последней, жертвы, — продолжал Познающий, — долго лгать и притворяться не придется. Темные божества снова будут к нам благосклонны, как сказано в книге, а мы станем их любимыми слугами. И никому из нас не надо будет бояться и прятаться, больше никогда.
— Что еще за книга? — спросил Филип, которому, как никогда в жизни, было плевать на все книги мира. Пусть говорит, говорит как можно дольше…
Познающий, кажется, обрадовался вопросу, сделал знак рукой — сейчас, мол. Отошел, а когда вернулся, с благоговением прижимал к груди толстый фолиант, нежно поглаживая темную тисненую кожу переплета. — Вот оно, мое сокровище. Книга из дворцовой библиотеки, самый полный сборник сохранившихся записей великого Миррдина Тифарского, Ведающего, непревзойденного мастера Темного Искусства. Кладезь мудрости и тайного знания. Награда за долгую верную службу, которую, признаюсь, я вручил себе сам.
— То есть, попросту украли, — заключил Филип.
— Я более чем заслужил ее, после того, как ваш папочка выгнал меня пинком под зад, это после многих лет безупречного служения! — Маска рассеянного ученого соскользнула, из-под нее полыхнуло злобой. — Сослал в провинцию, считать комаров, без всякой моей вины!..
А у Данеона, оказывается, свои счеты с семейством Картмор. Это многое объясняло.
— …Миррдин был среди первых, кто открыл врата, и он записал, как. Тогда я рассуждал, что лучше его трудам оказаться в руках человека науки, чем без толку покрываться пылью на полках. Смешно теперь вспомнить, ведь…
— Отец, — оборвала его Эллис с болезненным вздохом, — неужели это так важно сейчас? — Все это время она стояла, понурив голову, и мучительное колебание, искажавшее ее черты, вселяло в Филипа смутные надежды.
— Да, ты права, душа моя, — согласился Данеон. — Прошлое есть прошлое, пора двигаться дальше.
Неужели уже все? Нет, не может быть! Пульс зачастил, горло сдавили липкие пальцы страха. Филип крутил головой, следя за мельчайшим движением их обоих, настороженный — и совершенно беспомощный. Когда Эллис сделала резкий жест, он судорожно втянул воздух.