— Это я и так знаю. Где ты был? — Кевин покосился назад, на Филипа. Вроде не ранен, только на шее остались красные черточки, следы поцелуев ланцета. Видок жуткий, как у ожившего покойничка — спутанные волосы, синева под мутными глазами, на подбородке запеклась кровь. Кевина уколола жалость пополам со злорадством. Даже Картморы, оказывается, могут выглядеть паршиво.
— Дык… Они поднесли мне чарочку, как обычно, — Ищейка слегка оживился при этом воспоминании. — Но меня ж того, предупредил Вашмилсть. Ничего сегодня не ешь и не пей в том доме, говорит, что-то про шестой день какой-то и тому подобное. А у него в башке паучок и все такое, ты знаешь, ну и я его послушал. Сделал вид, что выпил, а сам не пил, — с законной гордостью сообщил он. — А это что, уж не его ль лордство Филип наш Картмор?
Филип отвернулся, пряча лицо за упавшими кудрями, и Кевин непроизвольно встал так, чтобы загородить его. — Он самый, только не твоего это ума дело. Коли ты не пил, так куда пропал?
— Ну… Чуток я все же хлебнул, не устоял. И задрых сразу, как убитый. Видать, эти злодеи подмешали что-то в питье, а то чтоб я да вырубился от такой мелочи! Хотели меня, значит, усыпить. А когда я проснулся — слышу вопли, грохот, крики!.. Решил, самое верное — затаиться, разведать обстановку, и уж тогда…
— То есть ты струсил и спрятался, а когда драка закончилась, все же выполз из укрытия.
Пайл не стал спорить. Осторожно спустился на пару ступенек и спросил, зачем-то понизив голос: — Это… ты их всех?..
— Кто ж еще, по-твоему? Эти люди все были людоедами. Потом и за тебя бы принялись.
Или нет. Куда лучше для них, если б сторож-Ищейка проспался и, в случае необходимости, засвидетельствовал бы потом, что день в Доме Алхимика прошел тихо-мирно, без происшествий. Тем паче, что Пайл вряд ли признался бы, что дрых на посту.
Но Вашмилсть… Сколько же знал этот треклятый клерк? Кое о чем вспомнив, Кевин нагнулся к старику, поглубже вогнав ему в грудь каблук. — Эй, ты.
Данеон ответил вялым стоном.
— Почему скрипача вы положили наверху, а не вместе с остальными?
— Нас… спугнули.
— Кто спугнул?!
— Я буду говорить только, — Из угла шамкающего рта тянулась слюна. — Только получив высочайшие гарантии…
— Это мы еще посмотрим, — Одним рывком Кевин вздернул старика на ноги и, скрутив ему руки за спиной, толкнул его к Пайлу. — Уведи его наверх и хорошенько сторожи. Да не смотри, что старая развалина выглядит безобидно. — Данеон пошатывался, едва передвигая ноги, и все же с этой змеей стоило быть поосторожнее. — Не забывай, что это людоед. Дашь ему шанс, он сожрет тебя с потрохами. А коли сбежит, тебя сожру я.
— Пусть только глянет на меня, или дернется, тут же выпущу ему кишки! — пообещал Пайл, впечатленный до бледности. — А как же его лордство? Мож, надо…
— Пшел вон, — обронил Кевин, и Пайл, который, похоже, опасался его пуще людоедов, заторопился прочь, подталкивая своего подопечного перед собой.
Кевин прикрыл за ними дверь — то, что от нее осталось.
— Правильно сделал, что избавился от него, — Обессилено откинув голову, Картмор смежил усталые глаза. — Надо продумать официальную версию происшедшего. Теперь развяжи меня — руки уже онемели.
Кевин прошел мимо него, к столу, на котором вытянулось тело. Заглянул в разверстую грудную клетку, где не хватало самого важного органа. Рядом с трупом — инструменты, еще в крови, миска с мясными обрезками.
— А что произошло с этой? Данеон решил сожрать собственную дочь?
— Нет… Она сама. Они планировали убить меня, но Эллис не смогла, предпочла принести себя в жертву. Я хотел любви, что ж, я ее получил! — Нехороший смешок сорвался с распухших губ. — Безумную любовь людоедки. А потом он заставил меня… Заставил… — В его голос закралась подозрительная дрожь. Кевину было не до глупостей, и он помог Картмору прийти в чувство, тряханув стул за спинку.
Это сработало. Клацнув зубами, Филип возмущенно завопил: — Эй! Ты спятил?!
Его прошлая реплика разбудила любопытство Кевина, заставила снова взглянуть на ошметки мяса, на Картмора… Неужели? — Значит, она любила тебя, а ты разбил ей сердце и съел его. Весьма в твоем духе. Может, мне тоже приобщиться?.. — Он повертел в пальцах кусочек — мясо как мясо. Казалось каким-то неправильным, что этот папенькин сынок знает вкус человеческой плоти, а он — нет.
— Перестань, — раздраженно одернул его Филип. — Это не смешно! Имей немного уважения.
Съесть людоеда как раз казалось проявлением уважения, но ладно, не больно-то и хотелось. — Если хочешь, я могу сделать так, что тебя вырвет, — предложил Кевин, кивая на то, что недавно было Эллис.