Меч дернулся, так, что острие оказалось в паре дюймов от подбородка врага. Это заткнуло Картмора — впрочем, ненадолго. — Если ты хочешь меня попугать, — процедил Филип, прямо встречая взгляд Кевина. — Выбери другое время. На сегодня я исчерпал свою способность бояться.
— Мне ничего от тебя не нужно, — сказал он и понял, что это правда. — Даже твоя смерть. Единственное, чего я хочу, это больше не видеть тебя и не слышать.
— Зачем ты вообще меня спасал тогда? — возмутился Картмор.
— Я обещал твоей сестре. Поклялся, что пока я рядом, с тобой ничего не случится. — У него не было лучшего ответа. Взгляд Кевина скользнул по красноватому металлу клинка, каждый изгиб его — знаком, как собственная рука. Долгое время этот меч был частью него самого.
Но даже части себя самого иногда приходится лишиться.
Когда он разжал пальцы, клинок приземлился прямо у сапог Картмора, звякнув о каменистый пол со звуком таким же жалобным, как у любой безобидной железяки. — Забирай, это твое. Отдашь какому-нибудь очередному лучшему другу.
Картмор молчал, вероятно, продумывая язвительную тираду, но Кевин не стал ждать ответа. Зашагал к лестнице, не обернувшись даже тогда, когда вслед понеслись возмущенные вопли, с каждым моментом все более нечленораздельные. Филип требовал его развязать, грозил всевозможными карами, а потом просто вопил.
Последний крик ударил по ушам, и Кевин прикрыл дверь, обрезая его.
Мсти, если хочешь, или забудь. А я покончил со всем этим. И с тобой.
Пайла с его пленником Кевин нашел в холле. Ищейка заставил Данеона встать на колени и держал нож у его горла. Старик не пытался испытывать судьбу — замер, зажмурившись.
— О, Грасс! А где его лордство?
— Его лордство в подвале, приходит в себя. Велел не беспокоить его, не то… — Он выразительно провел пальцем по шее.
— Есть "не беспокоить"! — кивнул Пайл.
Кевин усмехнулся про себя. Его прощальный подарок Филипу. Пусть посидит в подвале, с трупом любовницы за компанию, немного подумает о жизни.
А у него есть еще незавершенное дело. Не все людоеды истреблены — среди трупов не достает двоих щенков. Кевин помнил их, младшего, который хотел знать, кто они с Фрэнком такие, и мальчишку постарше, оберегавшего мелюзгу. Где-то они могли прятаться?
Кевин полагал, что людоеды оставили детей где-нибудь на чердаке или в одной из комнат, чтобы не мешались под ногами. А потому поплелся по лестнице, загоняя усталость поглубже внутрь, как злого пса в будку. Надо покончить с этим во что бы то ни стало, пока не вырубился.
На этот раз он внимательно смотрел, куда ставит ноги…
Старшего щенка Кевин обнаружил сразу, как поднялся на второй этаж, стоящим в луже крови, что натекла от обезглавленного тела. Марта, так ее, кажется, звали. Голову — с длинными темными волосами, слипшимися в кровавые сосульки — мальчишка держал в руках.
Кевин ждал, что он вот-вот начнет вопить, а то и вопьется зубами в жуткую ношу — людоедский выкормыш, как-никак. Но мальчишка просто вглядывался в застывшие, посеревшие черты своей приемной матери, пока Кевин не ударил его по рукам.
Голова покатилась по полу, а щенок уставился на нависшую над ним фигуру. Взгляд обрел осмысленность — и вспыхнул ужасом. Кевин пресек попытку бегства, сграбастав мальчишку за шкирку да слегка сжав пальцы.
— Ты идешь со мной. Будешь вырываться — оторву башку. Попробуешь сбежать — оторву башку. Он знал, кровавые струпья на лице и багровые пятна на одежде придают его словам убедительности. — А ну говори, где твой братец?
На вопрос мальчишка так и не ответил, даже когда его пару раз хорошенько встряхнули, но рядом с Кевином шел покорно, словно в трансе, и очнулся лишь тогда, когда они нашли младшего щенка. Для этого пришлось обойти полдома, а потом еще вытаскивать его из-под кровати, куда тот забился.
Мелкий пронзительно верещал, хватаясь за кроватные ножки, а его братец, ожив, колотил Кевина изо всех своих малых сил, за что слетал к стенке, и все же схватка Кевина Грасса с четырехлеткой завершилась победой. Стоило поднять мелкого в воздух, как он сразу обмяк, словно детские косточки превратились в желе. Тем лучше.
Кевин зажал невесомое тельце под мышкой, сдавил запястье старшего железной хваткой. — Ты когда-нибудь обжигался? — поинтересовался у него.