Мальчишка захлопал глазами, огромными, как плошки, потом кивнул.
— Тогда представь боль в сто, в тысячу раз сильнее. Представь, что жечь будет не в одном месте — везде, весь ты будешь гореть. Представил? Сейчас мы вместе пойдем по городу, и при первой попытке сбежать я отдам тебя и этого визгливого щенка людям, которые бросят вас в костер и сожгут. Даже косточек не останется, на закуску другим людоедам.
Возможно, это сработает, ведь в пути ему понадобится хоть одна свободная рука. Ну а коли нет — мальчишка убежит и загнется где-нибудь на гнилых улочках Сюляпарре, лучшая участь, чем он заслуживает по закону.
В холле Боб Пайл встретил их громким вздохом облегчения. — Грасс, наконец-то! — Ищейка дергал головой, озираясь по сторонам. — У меня теперь от этого треклятого дома мурашки по всему телу, так и ползают, так и ползают.
Входная дверь покачивалась на петлях со скрипом, впуская внутрь ветер и хлесткие плети ливня. Солома, измаранная грязью и кровью, разметалась по полу. Просторный зал уже выглядел заброшенным, нежилым — в Дом возвращалось запустение.
— О, ты нашел щенков? Запри их где-нибудь и не волнуйся, от костра они не уйдут. Тощее запястье дернулось было в руке Кевина, но больше мальчишка не вырывался, стоял рядом, послушный. — Посиди лучше со мной. Как думаешь, ведь призраки появляются из мертвяка не сразу? Я к тому, что эти твои покойнички еще полежат мирно, душа в гнилом теле? А то мне уже чудится, будто слышу чей-то вой, словно неприкаянные души разгулялись…
Может, это все еще орал Филип, запертый в подвале? Хотелось верить.
— Да тут и раньше привидения водились, — порадовал Пайла Кевин, проходя мимо него к выходу. — Так что ты в хорошей компании.
Он чувствовал себя пустым, как выпотрошенный труп. От него самого тут тоже, должно быть, что-то осталось. Что-то, что умерло, и теперь, наверное, будет вечно бродить по темным коридорам Дома Алхимика.
— Эй, не бросай меня одного в этом чертовом месте! — кричал Пайл, но Кевин уже ступил навстречу непогоде.
Да уж, это будет веселая прогулка, в темноте, под дождем, с двумя перепуганными щенками на руках. Одно хорошо — он точно знал, куда идти.
И снова безумная гонка сквозь тьму… Сегодня Фрэнк только и делал, что несся куда-то, и казалось, что это продолжается вечно. Будто город, залитой мраком, незаметно провалился в преисподнюю вместе с обитателями, а кара, что выпала Фрэнку — стремиться куда-то изо всех сил, каждый раз прибывая немного поздно… Будто это всегда было и всегда будет — грохот копыт, холодные струи на лице, извивы улиц, переплетавшихся, как клубок змей — и страх, раздирающий внутренности.
Где-то за его спиной скакала дюжина коней из дворцовой конюшни, на их спинах — всадники, в форме личной гвардии семейства Картмор. Не зная дороги к Дому Алхимика, гвардейцы держались позади, а сейчас немного отстали. Маленькая армия, которая рискует прибыть на поле боя, когда битва уже закончится.
Поехать вместе с ними рвалась Дениза, но Фрэнк отказал наотрез, и она спорить не стала — никто из них не желал тратить время на препирательства.
Фрэнк молился об одном: чтобы ему не пришлось снова предстать перед ней с плохими новостями на губах. Уж лучше слететь с коня во время этой бешеной скачки и сломать себе шею.
Часы теперь отбивали время у него в голове, в основании черепа. Минуту за минутой, тяжелые, весом с чью-то жизнь.
А вот и знакомый поворот.
Фрэнк пустил коня вскачь по узкой улочке, не дожидаясь спутников. Больше он не упустит ни мгновения.
У ворот Дома Алхимика резко остановил скакуна, спрыгнул с него, едва не поскользнувшись в грязи. Через калитку перескочил с легкостью, какую придает человеку страх и, скинув засов, оставил ворота распахнутыми для остальных.
И вот перед ним знакомый вид, только сейчас — мрачный, в буро-серых тонах. Лужайка перед Домом — грязь и вода, дуб размахивает голыми ветвями, грозный гигант, стерегущий путь к особняку.
Фрэнк на бегу поднырнул под его лапой, едва не врезавшей по лицу. Обогнул особняк, у крыльца рванул меч из ножен, выхватил кинжал. Дверь со скрипом покачивалась, словно зазывая внутрь, и Фрэнк последовал приглашению. Во всеоружии ворвался в зловещую тьму, готовый обороняться…
— О, командир! Какая встреча!
Разные жуткие сцены рисовало ему воображение, но ни в одной не нашлось место Бобу Пайлу, попиравшему ногой Гвиллима Данеона, как древний герой — поверженного змия. Было в этой картинке что-то от грошового ярмарочного спектакля, и Фрэнк на миг потерял дар речи, уставившись на физиономию Пайла: красный нос, широкая ухмылка, словно они встретились где-то в трактире…