Город ошеломил его вонью, от которой кружилась голова, какафонией оглушающих звуков, чередой отталкивающих рож. Грязь и разложение, отвратительные нищие и некрасивые дети с голодными злыми глазами, весь этот сброд и его грубые жилища, все скоро слилось для Бэзила в единую бурую массу. Это была та навозная куча, из которой и над которой рос его маленький мирок, как красивый, но ядовитый цветок. Единственное место, где он мог выжить, и откуда ему было некуда бежать, потому что вокруг разливался океан убожества и гнили.
На миг все, что его занимало, показалось ничтожным, неважным. Мир, настолько уродливый и дурной, не исправит ни Истина, ни справедливость, ни месть. Богам стоило бы стереть свою ошибку с лица земли и начать с чистого листа.
— Милый Бэзил, вам дурно? — Лили, сам выглядевший больным, протянул ему нюхательную соль. Бэзил покачал головой, не отнимая от носа надушенного платка.
— Да вы, небось, первый раз идете по улице собственными ножками? — поинтересовался Йен. Его вечную беззаботную усмешку Бэзил раньше находил приятной, сейчас же она казалась издевкой.
— Не в первый, — буркнул он, прогоняя несвоевременные воспоминания. Сейчас он хотя бы не один…
Проулки и подворотни, дворы и арки сменяли друг друга, а потом неожиданно оборвались безлюдным берегом речушки. На другую сторону вел горбатый мостик без перил, а там, одинокая посреди пустыря, застыла в ожидании низенькая фигурка в шляпе с обвисшими полями.
— За мостом начинается Тьмутень, мой лорд, — сказал Йен.
Ветер тоскливо подвывал, гоняя рябь по серой воде.
— Вашему отцу стоит снести это место, — Лили ежился, несмотря на подбитый шерстью плащ.
— Я слышал, есть такие планы, — отозвался Бэзил, думая о своем. — Когда война закончится…
— Это ничего не изменит, мой пугливый лорд, — усмехнулся Йен. Для человека без роду и племени блондин держался довольно нахально. — Да и поздновато, так-то.
— Ручаюсь, большая часть россказней о Тьмутени — сказки старых баб, — заявил Лулу. Тусклый свет дня превратил его напудренное личико в мертвенно-белую маску.
Йен подмигнул. — Почему бы нам не узнать? — И припустил по мосту. Четыре прыжка, и он на другой стороне.
Сглотнув слюну с кислым привкусом страха, Бэзил сделал первый неуверенный шаг следом. Его руку сжал Лили. — Вы уверены, Бэзил? Ох, это плохая идея. Я понимаю ваши чувства, но… Что хорошего может выйти из этой затеи?
— Можете подождать нас здесь, если хотите, — предложил Бэзил. Странным образом, близость кого-то еще более трусливого придала ему храбрости, и мостик он одолел быстро.
Человечек, ожидавший их на другой стороне, был странным созданием. Голова в шляпе едва доходила Бэзилу до груди, на щуплом тельце болтались какие-то невероятные лохмотья. Землисто-серая кожа делала его похожим на что-то, что недавно выкопали из земли.
— Это подручный госпожи ведьмы, он поведет нас дальше, — объяснил Йен.
— Твоей ведьме стоило бы прийти самой, а не заставлять Его Милость плестись в вашу убогую глушь, — строго заметил Лулу.
— Госпоса не ходит, — отозвался человечек, растянув рот в улыбке. — Госпоса покоится. — Из его левой ноздри выполз толстый розовый червь, спустился вниз по губе и исчез меж зубов.
— Это умертвие! — взвизнул Лили, хватаясь за плечо Йена, и даже скептик Лулу зашипел от неожиданности.
Просто трюк, сказал себе Бэзил. Он должен был так думать, чтобы не пуститься с криком в бегство.
— Да нет, — возразил человечек. — Усе нет. — И прибавил, вынимая из складок одежды небольшой глиняный флакон. — Теперь нусна кловь.
Бэзил попятился. Меж тем Йен забрал подарок ведьмы и, уколов себе палец, выжал пару капель крови во флакон. — Вот и все, мой лорд. Теперь вы.
Бэзил с сомнением взглянул на нож с костяной ручкой. Живот сразу свело. Если бы он неожиданно укололся, это было б не так страшно, но вот предвкушение боли… Он представил, как набухает на пальце красная капля, потом течет все гуще, быстрее… Его замутило. — Зачем это надо?
Ответил ему Йен. — Чтобы безопасно ходить по Тьмутени.
— Не делай этого! — заскулил Лили. — Они украдут твою душу, или еще что-то!
Лулу помотал головой, пораженный их трусостью. — Ну вы даете, оба!