Грасс, который стоял, опустив голову, ни на кого не глядя, вдруг разогнулся, дернулся — и его зубы клацнули в полудюйме от уха бандита, отпрыгнувшего назад с не самым мужественным писком.
Не сделай это Боги невозможным, Череп, наверное, побледнел бы от ярости и унижения. Придя в себя, сверкнул глазищами и ударил Грасса по лицу.
Фрэнк попытался прийти на помощь другу, но вцепившиеся сзади руки держали крепко. А Кевин только тихо рассмеялся, сплюнув кровь на нарядные туфли бандита.
К его смеху присоединился другой, раскатистый, более низкий. Задрав голову, Фрэнк увидел, что к ним со своего возвышения спускается по каменной лестнице великан в короне и мантии — Принц Воров. Широкоплечий, футов под семь ростом, с длинными золотистыми волосами, он имел вид поистине королевский.
Вслед за ним по ступеням стекала серая тень… нет, две. Не сразу и догадаешься, что это двое людей, ползущие по-пластунски. Внизу они встали на четвереньки, один за другим, а принц присел на это живое сидение, дрогнувшее, но устоявшее под его весом. Теперь Фрэнк мог разглядеть его вблизи.
Прямой нос, твердый подбородок, кудри, что золото — возможно, Принц Воров мог быть даже красив, как подобает принцу из сказки. До того, как кто-то разрезал его лицо на кусочки, а потом сшил воедино уродливыми стежками шрамов. Из сетки бугристых рубцов сверкали неистовые голубые глаза, а в широкой белозубой улыбке, застывшей на губах, было что-то от безрадостной ухмылки скелета.
— Кланяйтесь Его Воровскому Высочеству, — хрипло шепнули за спиной.
Фрэнк распрямил плечи — он не собирался добровольно склоняться перед сбродом. Как и ожидал, ему надавили на спину, вздернули вверх связанные руки, и вот он уже согнулся в неудобном положении, только что не тыкаясь носом в пол. С опаской покосился на Грасса, более чем способного затеять бучу, в которой они не могут победить, и с удивлением увидел, как тот отвешивает не самый изящный, но вполне добровольный поклон.
— Ты послушнее, чем мне говорили, шавка, — заметил Принц то ли с насмешкой, то ли с одобрением.
Грасс пожал плечами. — Мне приходилось кланяться и худшей дряни, так что мне еще одно унижение?
Фрэнк, которому дозволили распрямиться, вздохнул про себя. Было успокоительно знать, что некоторые вещи не меняются, и Кевин все еще носится со своей ненавистью, как пес с костью.
По-прежнему улыбаясь, повелитель бандитов перевел внимание на своего темнокожего подданного, и под его долгим немигающим взглядом тот словно съежился, уменьшился ростом.
— Ты слишком пуглив, Череп, пожалуй, и слишком нагл, — Повелитель бандитов закинул ногу на ногу. — Никто не мешал тебе добраться до Грасса наверху, но ты этого не сделал. А теперь заявляешь права на добычу, которую завалил кто-то другой.
— Мы — не добыча, — напомнил Фрэнк, стараясь говорить как можно спокойнее. — Мы пришли сюда сами, чтобы вести с тобой переговоры.
Теперь неистовые глаза пронзали насквозь его самого. — Вы пришли, потому что вас позвал я, а вы были достаточно глупы, чтобы послушаться.
Надо сохранять самообладание, напомнил себе Фрэнк, прикусив губу. Речь не только о его жизни, но и о жизни Кевина, и, что важнее всего, о раскрытии заговора против правящей семьи. Против Филипа и Денизы…
— У нас остались в заложниках твои люди…
— Крамарен, Дросс, Жупел и Хлад, — равнодушно перечислил повелитель бандитов. — Доверенные лица бывшего Принца, доставшиеся мне в наследство. Спелись за моей спиной, чтобы сменить меня на кого-то поудобней. Я мог бы велеть перерезать им глотки, но умереть на виселице куда почетнее для честного человека.
Толпа заволновалась, зашумела и выплюнула из себя двоих разъяренных мужчин.
— Эй, что ты несешь, Принц? Наш Крамарен… — возмущенно начал первый. Второй ничего не сказал — положил ему руку на плечо, а потом ударил в спину ножом. Подвел, пошатнувшегося, к берегу озера. Толкнул.
Раненый упал в черную гладь, вспенив ее лихорадочным биением рук и ног — но ненадолго. Нечто бледное мелькнуло змеисто под рябью вод, потянулось к нему — и человек исчез, как не было, оставив после себя лишь небольшую воронку. Потом разгладилась и она. Вода снова блестела маслянисто и равнодушно…
Это еще что за тварь?!