Безумие… Мир окончательно чокнулся, сошел с оси. Принцем в нем величали грязного бандита, а человек, называвший себя командиром Ищеек, предал своих людей их заклятым врагам…
Эта мысль жгла. Видно, что-то с Фрэнком не то, раз уже второй раз его пытается убить кто-то из собственных соратников. В первый раз его спас Грасс, а кто спасет теперь их обоих?..
Из оцепенения вывело возвращение Злюки и Тюфяка. Две унылые бескровные тени замерли перед ними, одна с чашей в руках, другая — с блюдом, полным фруктов. Смазанные черты и одинаковые пропыленные одежды, похожие на робы пастырей, делали этих двоих почти близнецами. О прожитых годах говорили морщины на дряблой коже, о пережитых страданиях — зажившие шрамы там, где когда-то были глаза. Фрэнк содрогнулся.
Первой вперед ступила тень с чашей. Мозолистая ладонь мягко скользнула вниз по лицу Фрэнка, легла на плечо. Одной рукой слепой прижимал чашу к его губам, другой опирался на Фрэнка, причем длинный ноготь большого пальца чувствительно вонзился в плоть.
Фрэнк не удивился бы, окажись в чаше моча или уксус, как еще одна бандитская издевка, но по языку потекло восхитительное вино. Пока он пил, ноготь слепого двигался, снова и снова выводя на его коже… полукруг? Рога? Нет, конечно же, знак Руна.
Фрэнк вгляделся в лицо слепца, оказавшееся прямо напротив, и в движении бескровного рта прочел "Помогите". Он молил о помощи во имя святого Агнца! Сердце Фрэнка сочувственно сжалось — несчастный старик!
Вот только помочь он пока не мог даже себе самому.
— Ты тратишь на мертвецов отличный напиток, — заметил Фрэнк Принцу, облизывая губы.
— Мы проложили дорожки в погреба лучших домов столицы. Я бы счел себя невежей, ежели б подал вам какую-то дрянь на последней в вашей жизни трапезе.
Какой вежливый! Вино вдруг показалось кислым, как уксус.
Есть фрукты с завязанными руками представлялось затруднительным, и Принц велел развязать гостям руки.
— Я бы на твоем месте не стал этого делать, — возразил Череп, как бы невзначай отступая на пару шагов.
— Ты на моем месте — точно нет, — презрительно согласился его повелитель. — А я скажу, ежели Грасс умудрится перебить всю эту толпу голыми руками и выбраться отсюда, значит, так нам и надо. Значит, наша столица заслуживает злодеев получше.
Фрэнк с облегчением размял запястья, натертые веревками. Жаль, эта милость мало что им давала. Даже Кевину не прорваться сквозь полчище бандитов, а произойди такое чудо, они все равно заплутали бы и подохли в бесконечных подземных переходах. Пожалуй, все, что им остается — пробиваться к озеру, чтобы стать добычей того, что там обитает. Лучше быстрая смерть, чем долгая, после пыток и издевательств. Но, о Агнец, неужели судьба велит ему непременно сдохнуть в темном склепе под землей, вдали от света Божьего?
Кевин отстранил чашу с вином, которую протягивал слепой. — Что ж, по мне никто не заплачет, да и дураки будете, коли меня отпустите, по правде сказать…
Боги, что он опять несет?
Похабный гимн подошел к концу, и в воцарившейся тишине бандиты начинали прислушиваться к беседе их Принца с ненавистными Ищейками.
— …Но имейте в виду: Его милость тут, — Кевин кивнул на Фрэнка, — закадычный друг Филипа Картмора, и коли вы тронете его, поднимется такая вонь, что вам всем станет нечем дышать.
Грассу, конечно, дорого стоило прибегнуть к подобному аргументу. Фрэнк этого стерпеть не мог — они здесь из-за его глупости, а значит, если кто и должен спастись, то никак не он. — Роули хотел избавиться от меня, меня и убивайте, — он повысил голос. — Заслужил — за то, что поверил в бандитскую честь. На самом деле, я действительно немного знаком с лордом Картмором, но именно Грасс — его старый друг со времен Академии, и…
Этого не мог стерпеть уже Кевин, и его возмущенный рык заглушил речь Фрэнка.
Принц Воров скрестил руки на груди, голубые глаза его сверкали насмешкой. — Я погляжу, все красные шавки, как одна, водят близкую дружбу с Картморами.
— Они уже пытались нам это втирать, — вспомнил Череп. — А теперь, кажется, сами запутались в своем вранье. Так кто там из вас близок к сильным мира сего?