Кевин видел прославленного Алого Генерала вблизи дважды. Первый раз — когда на состязании по фехтованию, проходившему в Академии раз в полгода, безвестный щенок по фамилии Грасс одолел Филипа Картмора, непобедимого сына Лорда-Защитника. Затем — на следующий год, когда приз остался за Филипом. Кевин не забыл странный лающий хохот, прогремевший по корту, когда острие меча уперлось Кевину в грудь, напротив сердца. Сидя на своем почетном месте, Картмор хохотал, когда Кевин бросил оружие на землю и признал поражение, так же громко, как аплодировал когда-то его победе. Другие зрители поглядывали на лорда с удивлением. Кевин так и не понял, что значил этот холодный смех, в котором вместо радости и торжества слышал сарказм и издевку.
Роста Оскар был среднего, одевался обычно как солдат в долгом походе, — внешний вид не слишком впечатляющий. И все же от него исходило что-то давящее, гнетущее, как смрад смерти. Лицо казалось сейчас сонным, тяжелые веки были полуопущены над потухшими глазами. Тени лежали в глубоких складках у полного ехидного рта, под резкими скулами, в борозде шрама, рассекавшей щеку и терявшейся в треугольной бородке. По правой руке ползали розовыми червями следы старого ожога.
Заметив юношей, Оскар скинул на землю свой плащ. Приветствия, небрежное — Филипа и почтительное — Кевина, проигнорировал. Огонь загорелся во взгляде мужчины лишь когда он обнажил один из двух своих коротких мечей-близнецов. Оскар взял меч в левую руку, и Кевин вспомнил, что Алый Генерал одинаково хорошо владеет обеими.
— Как видишь, я привел Кевина, дядя, он ужасно польщен, горд, и все прочее. Начнем сперва мы? — Филип, в свою очередь, расстегнул застежку великолепного бархатного плаща, черного с фиолетовой подкладкой, заботливо свернул его и отдал Кевину. Потом так же поступил с дублетом, оставшись в белоснежной рубашке.
Кевин сжал бархат влажными ладонями и с трудом сглотнул. Перед ним стоял знаменитый полководец, лучший клинок Сюляпарре, а возможно и всего материка, младший брат Лорда-Защитника. — Мне сложно поверить, мой лорд, что вы в самом деле дадите мне урок фехтования. Я не заслужил такой чести.
— Еще бы, — Сиплый голос, резкий и режущий. — Постарайся, чтоб мне было не слишком скучно.
Оскар поманил племянника пальцем. Ветер трепал его легкую куртку со следами винных пятен, короткие пряди красноватых волос.
Филип осторожно приближался к Оскару, выставив перед собою длинный узкий меч. Даже в тусклом свете лезвие оживало серебром, на рукояти поблескивал рубин. Руку с кинжалом Филип отвел назад.
Оскар ждал, недвижный. Острие его клинка смотрело вниз.
Филип провел атаку, которой был известен в Академии, стремительную, как бросок змеи.
Оскар небрежно ее отбил.
Филип принялся кружить вокруг дяди. За легкими, грациозными движениями было приятно наблюдать. Он атаковал и утанцовывал прочь, вне досягаемости противника, руки юноши находились в постоянном движении, вычерчивая в воздухе сложный узор. Меч и кинжал молниеносно выстреливали, снова и снова. Кевин едва успевал следить.
Клинок Оскара каждый раз оказывался там, где нужно. Алый Генерал поворачивался, следя за племянником, но в остальном, казалось, двигалась лишь его левая рука. Ничего лишнего. Он развлекается, подумал Кевин. Было ясно, что Оскар может продолжать так часами, не слишком утруждаясь.
— Вообще-то, когда занимаешься с мастером, лучше оставаться с ним наедине. А то будущие противники могут узнать твои секретные приемы. И слабые места, — Теперь, во время боя, Оскар широко ухмылялся, и, на удивление Кевину, стал разговорчивым. — Но вы-то закадычные друзья, так?
— Так, — выдохнул Филип, в очередной раз отскакивая назад. И бросаясь вперед.
Оскар не удостоил внимания его обманный финт, ушел от выпада, шагнул в сторону — и на манжете Филипа расцвело алое пятно.
— Не знаю, заметил ли ты, Грасс. Глядя, как человек дерется, можно понять, что он из себя представляет, — Алый Генерал рассуждал так спокойно, словно они с Кевином беседовали за бокалом вина. — Как видишь, мой племянник быстро двигается. Это, да привилегия быть регулярно избиваемым мной…
Выпад Оскара, оказавшийся ловушкой, — и Филип вскинул кинжал и меч, защищая лицо, а белый шелк его рубашки окрасился спереди кровью.
— Этого хватает, чтобы бить всех ваших щенков. Никаких выдающихся способностей у него нет, но толк из него мог бы быть…