Алый Генерал продолжал: — Можешь приходить, когда я занимаюсь с Филипом. Я выбью и из тебя немного дури. Ежели хочешь.
У Кевина встал ком в горле. Это превосходило его самые смелые надежды. — Мой лорд, у меня нет слов…
— Так заткнись.
На лице Филипа читалось сочувствие. — Обычно дядя и правда учит, а не просто выставляется, как сегодня. Но как дикий зверь ведет себя всегда. Решай сам.
Кевин с признательностью посмотрел на друга. Конечно, все это устроил он. — Спасибо. Большое тебе спасибо.
— Не благодари его, он тут ни при чем. Позвать тебя — моя идея. Ты мне по душе, Грасс, — Улыбка Оскара была как зазубренное лезвие ножа. — У тебя черное сердце. Уж я-то вижу.
I.
06/10/665
Толпа бурлила. Часть гостей устремилась к выходу, кто-то бегал по залу в поиске родных, кто-то громко молился. Леди падали в непритворный обморок, мужчины хватались за оружие и высматривали, откуда идет опасность.
Они пробивали себе путь в этом хаосе, не зная, в правильном ли направлении идут.
Грасс схватил за грудки пробегавшего мимо придворного, слегка встряхнул. — Где оно? Где чудовище? Но тот лишь таращился на них побелевшими от страха глазами. Пришлось отпустить.
Филип чувствовал, как с каждым бездарно потерянным мгновением в нем нарастает отчаяние. Нигде не видно Денизы, Бэзила, тети…
Они буквально налетели на Колина Атвера, который стоял на коленях и истово молился, не обращая внимания на сыпавшиеся со всех сторон толчки. Прошли бы мимо, но молодой дворянин поймал Филипа за край плаща. — Твоего брата схватили демоны! Боги, смилуйтесь над нами!
— Где они, эти демоны?! Соберись! — Филип дал юноше пощечину — вдруг поможет, и просто потому, что захотелось.
— Там… — молодой человек указал дрожащей рукой. — Где-то в конце анфилады… Чудовище из ада! Не ходи!..
Его предостережение пропало втуне. Они с Кевином ринулись в новом направлении с удвоенной скоростью. Грасс шел впереди, бесцеремонно раскидывая сверкавших драгоценностями вельмож и испуганных леди. Впрочем, толкались все.
— Это твой приятель? Храбрые у тебя друзья, — заметил Грасс, отправляя какого-то толстяка в объятия пожилой дамы.
— Во дворце к этим тварям еще не успели привыкнуть, — процедил Филип сквозь зубы. По правде говоря, он не имел права осуждать Колина за его жалкое состояние. И все же хорошо, что здесь Грасс, чертов ублюдок. — Дорогу!!! — Его крик утонул в общем гуле.
Они вбежали в распахнутые двери, немного опередив отряд дворцовой стражи.
Опустевшие залы анфилады гулко отражали стук каблуков и цоканье шпор. Сзади доносились шаги стражников, бряцавших оружием. Что ж, теперь есть все шансы справиться с чудовищем. Или чудовищами? Лишь бы не было поздно…
У входа в Зеленую гостиную, откуда доносились странные, влажные звуки, Филип оказался раньше, чем Грасс, — он всегда бегал быстрее. И тут же почувствовал, как его хватают за плечо и грубо отталкивают в сторону. Кевин ворвался внутрь первым, оружие наголо. И тут же остановился, с шумом выпустив воздух из легких.
Филип встал рядом, во все глаза уставившись на картину перед ним.
Бэзил сидел на полу, прижимаясь к тете Вивиане, которая гладила его по голове. То, что оставалось от чудовища, — окровавленный, искромсанный кусок белесой плоти — слабо трепыхалось неподалеку. Было непохоже, чтобы это еще могло представлять опасность, но Оскар Картмор продолжал резать тварь, орудуя мечами с невероятной скоростью. Казалось, клинков в руках дяди не два, а по меньшей мере десяток.
Отойдя к стене, чтобы не мешать, за расправой безмолвно наблюдали несколько мужчин. Помощь Оскару не требовалась.
Заметив вновь прибывших, дядя ухмыльнулся, сделал пару мощных ударов и наконец остановился. Его лицо и одежда были забрызганы кровью. Алые капли дрожали на кустистых бровях, стекали по линии шрама, рассекавшего угол рта, по небольшой треугольной бородке. Мечи казались продолжением его рук, пока он не вонзил их в тело чудовища и не оставил торчать там.
Оскар кивнул Кевину в знак приветствия, смахнул со лба кровь и пот. — Ты только взгляни на эту мерзость! — призвал он. — Блевать тянет.
В зал начали набиваться гвардейцы. Они неуверенно ступали по полу, покрытому еще дергавшимися ошметками плоти.