Обвел башкой неизвестного по кругу. Бандиты угрюмо молчали, но ему показалось, что во взгляде одного парня мелькнуло узнавание. А может, Кевин отметил его потому, что тот был молод и темноволос. Плохое сочетание для любого, кто пересекал дорогу Кевина Грасса. Особенно в эту ночь.
Где-то сзади стонал вышибала, не предпринимая неразумных попыток подняться.
— Сегодня ночь чудес, — с кривой усмешкой заметил Ястреб. — Ищейка тут, среди нас, да еще Ищейка при деньгах, — Его взгляд был устремлен на тугой кошель, висевший на поясе Кевина. — Обычно вы похожи на облезлых шавок. Небось, украл у кого-то.
У многих в зале алчно блеснули глаза.
— Знаете вы его? — повторил Кевин.
Бандиты угрюмо качали головами.
— А теперь? — Он подходил к каждому, тыкая тухлятиной прямо в нос. Никто не повеселил его так, как Бэзил Картмор, но все отворачивались или шарахались, спасаясь от вони и страшной ухмылки мертвеца. Все, кроме худого, невзрачного мужчины лет за сорок, с усталым взглядом. Тот сохранял спокойствие, изучив тронутые гниением черты не без интереса.
Последним оставался Ястреб. Но этот сам подался навстречу, привставая со скамьи. — Хммм, что-то знакомое. Дай-ка поглядеть.
Правая его рука потянулась к мертвой башке, поворачивая ее для лучшего обозрения. Левая — уперлась в бедро, и, невзначай, скользнула ниже, к голенищу высокого сапога. Когда из укрытия вылетел кинжал, метя в кишки, Кевин был готов. Шагнул в сторону, врезал по запястью врага ребром ладони.
Кинжал бандита упал на пол, уныло звякнув, зато нож Кевина свою цель нашел. Выдернуть его из-за пояса и всадить в живую плоть было делом мгновенья.
Со звуком, похожим на кашель, Ястреб отпрянул назад. Ноги его заплелись, и он снова рухнул на скамью — стоило и вставать… Из-под ребер торчала рукоять ножа.
А сзади донесся рев и топот двух пар сапог.
Кевин обернулся. Двое неслись на него, уже готовые всадить клинки в спину. Блеск мечей, рожи, искореженные злобой. Но что такое их ярость в сравнении с его?.. Недолго думая, он с силой метнул в ближайшую рожу мертвой башкой — и попал. Удар задержал бандита не хуже хука в лицо.
От меча второго Кевин ушел, поймал его руку, потянул вниз, поднимая навстречу колено. Хруст локтя, громкий и сладкий… Из разжавшихся пальцев противника подхватил меч — убогий кусок металла с парой зазубрин. Достаточно хороший, впрочем, чтобы отбить в сторону удар первого нападавшего, а вторым взмахом вспороть ему оставшийся открытым живот. Рукоятью, не теряя ни мгновенья, ударил Ломаного Локтя по голове, куда пришлось. Тот, уже упавший на колени от боли, растянулся на полу и застыл.
Кевин ждал других нападений — но быстрый взгляд показал, что он был в компании трусов. Один из них, пухлый, словно лавочник, метнулся к двери, и Кевин, нагнувшись за башкой мертвеца, с размаха запустил ею в беглеца. Череп ударился о череп, и упитанная туша рухнула наземь.
Да, из башки неизвестного вышло отличное метательное оружие. Филип бы так смеялся… И фламберг не пришлось доставать — больно много чести.
— Ни с места, — велел Кевин. — Убью.
Выпивохи замерли в разных позах, не пытаясь больше ни напасть, ни бежать. Еще бы — они были швалью, а он — гневом Божьим.
На полу валялись аж четверо — шумно подыхал бандит со вспоротым брюхом, второй — старательно изображал мертвеца, вышибала отползал к стене, но вставать не торопился. На скамье, уперевшись спиною в стол, замер рыжий Ястреб. Изо рта текла струя крови, руки зажимали рану, грудь вздымалась едва-едва. Еще живой.
— Ты — покойник, Ищейка! — Кабатчик испуганно покосился на рыжего, собравшегося отдать концы в его пивной. — Это ж Крозер, Ястреб, "Второй" самого Черепа!
— Неужто? — изобразил удивление Кевин.
Подойдя к Ястребу, не имевшему сил даже взглянуть на своего убийцу, Кевин повернул его голову к столешнице. Обхватил затылок пониже ушей стальной хваткой — пальцы вонзились глубоко — и приложил лицом о твердое дерево. Ястреб вскрикнул после первого удара об угол, расплющившего нос и окровившего лоб — один раз и последний. Новые удары сопровождал лишь стук и хруст костей о дерево, да влажное хлюпанье. Череп человека — штука крепкая, Кевину довелось испытывать ее на прочность. Но коли Доудер, старый приятель, мог расколотить толстые кости, составлявшие черепушку противника, то под силу это и Кевину. Он бил и бил, глядя на кровь, расползавшуюся по столу, и внутри него что-то сжималось и обрывалось.