Когда руки и ноги Ястреба перестали дергаться, а с кровью смешались частицы серого вещества, Кевин с каменным лицом повернулся к остальным. — Теперь это тухлое мясо.
Он позволил моменту захватить себя, и почти ожидал увидеть, что бандиты разбежались. Но они стояли в тех же позах, и в глазах их был страх.
— За такое тебя зарежут, не поглядят, что Ищейка, — голос кабатчика слегка дрожал. — Ты точно труп. Твое дело — но зачем делать это в моей пивной?
Кевин вытер руку в перчатке о плащ мертвеца. — Мы все — трупы. Вы что, не слушаете пастырей? Наши тела — гробы, а в них тухнут наши гнусные душонки.
Тот, кого он сбил с ног последним, вставал, с трудом распрямляя полноватое тело.
— Подними башку, — велел Кевин.
Мужчина всхлипнул в ужасе и отвращении, но, скривившись, повиновался.
— Положи на стол, лицом к остальным.
Сказать по правде, башке, и без того не слишком миловидной, не пошло на пользу, что ею играли в мяч. Нос свернулся набок, последний глаз свисал на щеку, вывалившись из глазницы.
— Ну что, не вспомнили, чья это голова?
Тяжелая тишина. Кевин снова отметил, что невзрачный человек с усталым взглядом выглядит менее испуганным, чем остальные. Пригляделся к нему, потом — к другим. Мелкая шушера, какие-нибудь щипачи, прилипалы, сводники.
— Сдается мне, кто-то из вас что-то знает, но молчит. Вот ты.
Парень шарахнулся назад, но это его не спасло.
Сперва Кевин приложил его о стол, так, чтобы в голове загудело. Вдавил щекой в кровавое месиво. Отобрал оружие — нож и кинжал, сгреб за черные вихры и потащил.
Парень махал руками, орал, чертыхался, в голосе — больше страха и боли, чем злости. Он был совсем еще молод — лет шестнадцать, на вскидку.
Другие смотрели — кто равнодушно, кто с любопытством, кто с гневом, — но не смели вмешаться.
Кевин потянул свободной рукой меч из ножен, и парень, чья беззащитная шея была согнута, как на плахе, коротко вскрикнул. Невзрачный человек шагнул было вперед. Надо запомнить.
Кевин, тем временем, перехватил меч рукоятью вниз, и — всего навсего — сбил крышку с бочки. — Пьянство убивает! — возвестил он, нагибая голову парня еще ниже.
Тот уперся руками в края бочки, но куда там! По шею погрузился в темную, пахнущую солодом жидкость.
На поверхности весело заплясали пузыри, ноги парня отбивали джигу, и на душе у Кевина вдруг стало хорошо. Щенок пришел сюда выпить — так пусть нахлебается вдоволь.
Снова получив шанс заговорить, парень его использовал плохо. Наглотавшись отчаянно воздуху, выкрикнул: — Я. Ничего. Не зна… — На сей раз, в пиво он угодил с открытым ртом.
— Ты его так утопишь, — заметил невзрачный человек угрюмо. На нем была самая простая одежда, серый плащ, вид — отнюдь не грозный. Но Кевин заметил, что остальные поглядывают на него так, словно ждут указаний к действию.
— В этом заключается идея, — согласился Кевин. — А тебе-то что? Знаешь его?
Человек в сером пожал плечами. — Это сын моего приятеля. Способный малый. Непохоже было, чтобы он прям с ума сходил от беспокойства.
— Так помоги ему. Назови мне имя или кличку покойника — и я уйду.
— А с чего это Ищейкам так приспичило знать имя какого-то мертвяка? — спросил его собеседник.
Кевин не видел причин не отвечать. Объяснил по-быстрому — про храм, второе убийство.
Ноги его жертвы дергались все слабее, спина обмякала.
— Я, кажется, знаю, что это за покойничек, — медленно произнес Серый. — Вроде как знакомая рожа.
Кевин дернул голову парня вверх, пока не окочурился в самый неподходящий миг. Пока тот извергал наружу, казалось, галлоны пива, Кевин подозрительно уточнил, крепко сжимая влажные пряди жертвы: — Узнал? А я-то думал, его родная мамаша не признает.
— Это-то точно, — согласился сухо Серый. — Ежели это тот, о ком я думаю. Нечестивец, его прозывали, имя не знаю. Из Кароты. Мамашу свою он, сказывают, прикончил. Связал ее и сестру, ограбил, а потом сжег вместе с отчим домом. Так сказывают, — Он сплюнул. — Та еще мразь, ежели по чести. Такую не в каждую компанию честных людей примут. Да он и не прибился ни к кому, платил Принцу дань, ясное дело, а работал сам по себе. — А ты-то его откуда знаешь?
Серый пожал плечами. — Видел.
Да, похоже, этот человечек был непрост. Может, близок к Принцу, "рыбак", собирающий дань. Такой будет знать всех, и глаз иметь острый.
— И с кем этот Нечестивец знался? — Понятия не имею.
Это он вряд ли выложит — только не "рыбак". Даже коли заняться им всерьез. Одно дело, назвать имя покойника, другое — навести на живого. В Красный Дом, чтобы время помогло развязать язык, тоже не утащишь — когда Кевин захлопнет за собою дверь кабака, уходить надо будет быстро.