Кевин разжал пальцы, и парень, упав на четвереньки, тут же отполз подальше.
— Эй, — вмешался кабатчик. — А кто, интересно, заплатит мне за все пиво, что вы расплескали и вылакали? Мое лучшее пиво, "Верный друг"! Тебе в глотку попало много, я видел, — напустился он на парня.
— Слышишь? Сегодня твой счастливый день, — заметил Кевин. — Бесплатно налакался лучшего пива.
Судя по безумным глазам парня, жавшегося к стене, тот еще не оценил, как ему повезло.
Кевин шагнул к Серому, навис над ним. Прищурясь, вгляделся в лицо, такое невыразительное, что хрен поймешь, врет он или нет. — Только как я узнаю, что ты не выдумал это имя только что?
— Да, проблемка, — кивнул Серый. — Раньше надо было думать, прежде чем ввязался в эту заварушку. Бей меня, топи, — это ничего не даст и не докажет. Хотя ты, видать, просто любишь это дело.
Не без того. — Как тебя хоть зовут, чтобы знать, кому свернуть шею в случае чего? Из-под земли достану.
Это была почти пустая угроза, и они оба это знали. Скрыться в чреве трущоб "рыбаку" при желании будет проще простого.
— Крамарен. Да я и не прячусь, — Серый кивнул туда, где стыл труп Ястреба. — Коли Ищейки хотят войны, они ее получат. Шестнадцать человек против тысяч. Это будет интересная заварушка. Но недолгая.
К черту других Ищеек, Кевин войны жаждал — войны, которая утопит город в огне. И кровь хлынет по улицам, смывая следы воспоминаний.
— Я тоже не прячусь, — сказал он, шагая к выходу.
— А тебе это и не поможет. Иди, хорошо выспись, купи дорогого вина и красивую шлюху, — посоветовал Серый. — Получи все удовольствия, на какие хватит монет в твоем кошеле. Череп тебя рано или поздно достанет, — в ровном голосе не было ни угрозы, ни, тем паче, сочувствия. Простое перечисление фактов. — Они с Ястребом дружили с детства, не разлей вода. А ты убил того, как собаку.
Закадычные друзья. Ну-ну. В душе всколыхнутою тиною поднималась вновь черная злоба.
— Быть может, я оказал Черепу огромную услугу, — процедил Кевин сквозь сжатые зубы.
Грохотнула дверь, закрываясь, и его поглотила ночь.
На улице было черным-черно.
Луна, еще позавчера огромная, багрово-красная, словно набухшая кровью, сегодня поднялась высоко и светила тускло, мутное пятно в окружении туч.
Что ж, ему это только на руку. Мало кто видел во тьме лучше Кевина. Если кто-то попробует его преследовать — а он этого ждал — он обрушится на них, завернувшись в ночь, как в плащ-невидимку.
Шуршание сзади. Шаги, торопливые, чтобы не отстать. На расстоянии. Шаги одного человека — но, быть может, остальные лишь лучше скрываются.
Только что Кевин готовился таиться в темных углах, ускользать через узкие проулки, которые успел изучить, как шрамы на своем лице. Атаковать из-за угла, заманив преследователей в ловушку.
Но тут понял — с него хватит. Его тошнило от игр, как никогда. Пусть нападают, сколько их ни есть, и покончим с этим.
Он вышел на середину пустого перекрестка, обернулся. — Эй, вы! Я тут один.
Пусть покажутся — а там посмотрим.
Из мрака между домами возник человек, примирительно подняв в воздух пустые руки. Ничего не значащий жест — уж Кевину ли не знать! Он держал кинжал наготове. Прислушивался — не окружают ли остальные?
В вялом свете луны Кевин не сразу признал в преследователе кабатчика.
— Я знаю кое-что, что тебя заинтересует. — заявил тот, опасливо озираясь и облизывая губы. — При ребятах я говорить не мог, сам понимаешь. Ты ведь при деньгах, так? Я без понятия, кто прикончил Нечестивца, но за две дюжины жалких полумесяцев скажу, с кем он водился. Ежели набрешу — так ты знаешь, где меня найти. Да и Алоиз ваш Бриль может за меня поручиться — у меня сведения надежные.
Очередная крыса. Есть в этом городе люди, не предающие за деньги — или из любви к искусству?
— Зачем платить за то, что я могу из тебя выбить? — уточнил Кевин.
— Можешь, — Доносчик склонил голову набок, словно оценивая серьезность его намерений. — А может, я успею убежать. И уж точно Ищейки от меня больше ни одной стоящей сплетни не услышат. Алоиз тебе спасибо не скажет, зуб даю.
Кевин пожал плечами. Заплатить он не возражал — эти деньги жгли ему руки, а две дюжины полумесяцев — дюжина лун, то бишь, — были лишь крошечной их частью. У каждого Ищейки имелись свои крысы среди бандитов, на сей раз ему выпало подкормить брылевскую.
Не ослабляя внимательности — то могла быть ловушка, бросив быстрые взгляды по сторонам, Кевин взял горсть серебра и швырнул на землю, почти ублюдку под ноги. Монеты утонули в грязи, но кабатчик, с опаской выйдя на открытое пространство — точь-в-точь крыса, высунувшаяся из норы, — не побрезговал выудить их, протереть о фартук, а одну — надкусить.