Потом заговорил, распрямляясь: — Когда он не один работал, брал с собою тихаря и крюкохвата по кличке Заяц. Тот здорово вскрывает замки, цепляет защелки на ставнях, лазает в окна. Может, он Нечестивца и порешил — хотя вряд ли, куда ему. Вот ежели б наоборот — это да.
— Я узнаю, не соврал ли ты мне, — предупредил Кевин, хотя отнюдь не был уверен в этом.
— А зачем мне врать? Этот Заяц — он вообще ничейный, платит, вестимо, взнос нашему Принцу, но, как и Нечестивец, ни к одной компании честных людей не принадлежит. Плакать по нему не будут.
— Где мне его найти? И не говори, что это стоит еще дюжину полумесяцев, или я разозлюсь.
— Ежели б я знал. Заяц мне не брат и не сват. Захаживали ко мне они с Нечестивцем раза три, наверно. Ну и слухами земля полнится. Помнишь резню на Петушьей улице? Это они, сказывают.
Кевин помнил, очень даже. Дело рук наглых и отчаянных людей. Не похоже на работу "тихаря". А вот что Заяц помог Нечестивцу проникнуть в дом — весьма похоже на правду.
— Ты не трать слишком быстро енти вот денежки, — продолжил кабатчик, — ежели узнаю, кто Нечестивца порешил — передам с Брилем. Раз уж вам так прижарило зачем-то это разведать. Было б чему дивиться! Такие, как Нечестивец, не подыхают в постели седыми и дряхлыми, уж это точно. Вот не пойму, — бросил он, уходя, — зачем ты устроил весь этот шум и гам. Пришел бы по-тихому и спросил. Уж не злись, но для Ищейки ты дурак какой-то. Хотя дерешься на славу.
Кевин-дурачок.
Вокруг смеялась тьма.
07/10/665
IV.
В кабинете Роули стоял только один стул, его собственный. Когда он принимал подчиненных, они должны были оставаться на ногах. Если же, что случалось крайне редко, Ищеек навещал кто-нибудь из вышестоящих, Капитан уступал важной персоне свое место, и выслушивал указания, ругань или похвалы, стоя навытяжку.
Сквозь щели в закрытых ставнях пробивались бледные лучи утреннего солнца, освещая бумажный хаос на столе Капитана. Некоторые листы валялись на полу, рядом с окаменевшими остатками позавчерашнего обеда. У стены выстроились в ряд пустые бутыли. Уборку в кабинете проводили редко — излишний порядок раздражал Роули. — Так что произошло между тобою и этим самовлюбленным юнцом, Грасс? Чем ты ему насолил? — Кэп смотрел на Кевина снизу вверх, хитро прищурив свои и без того крошечные глазки. — Мы с Филипом Картмором были друзья — не разлей вода. А потом я поимел его невесту, а она возьми да зарази меня дурной болезнью. А потом и его заразила. Я грешил на него, он — на меня. К тому времени, как выяснилось, что виновник — его родной брат, мы уже рассорились вдрызг. Капитан издал клокочущий смешок. — Самое забавное, ежели твоя сказочка возьмет да окажется правдой! — А вы спросите лорда Картмора, правда это или нет. Вы же теперь большие друзья.
Среди бумажек Роули и прочего хлама, Кевин заметил распечатанную депешу из дворца — на красной печати виднелся оттиск в форме двух роз. Уж не его ли голову требуют в этом послании? Роули предоставил бы ее с огромным удовольствием, и не в грубом мешке, а перевязанную лентами.
— Еще интереснее, чем он вызвал твое недовольство. Ты глуп и туп, но не самоубийца же, чтобы так выпендриваться без причины перед одним из Картморов. Это тебе не веселая забава, вроде как оторвать нос главарю Уродов, или вывесить из окна начальника городской стражи. Ручаюсь, с этим мальчишкой не говорили в таком тоне с тех пор, как его перестали пороть за стащенные на кухне сласти.
Послушал бы Филип тебя сейчас…
Исповедоваться перед Роули Кевин не собирался. — Дам вам один совет: вы не соблюдаете меры в своем лизоблюдстве. При дворе это не принято. Ваша грубая лесть там никому не нужна. Коли уж делать комплименты, то они должны быть либо завуалированными, либо необычайно остроумными. И не нужно так старательно демонстрировать придворным господам, что они — небесные светила, а вы — ничтожество, счастливое уже тем, что на него пал отблеск их сияния. Это подразумевается само собой. Капитан ловко сплюнул на пол, уже покрытый влажными следами. — Ты меня еще будешь учить! Кто из нас капитан в отставке, ты или я? Я всегда следовал одному правилу: ни почтительности, ни лести много не бывает. А вот от их недостатка могут произойти большие неприятности — в чем ты и убедился на собственной шкуре, так ведь? Все твои бывшие соученики сейчас, небось, по меньшей мере офицеры — и это самые тупые и без связей. Так чем ты так его разозлил? Выкладывай, все равно ведь узнаю. — Вы разве не слышали? — Кевин пожал плечами. — Я зарывался, был подловат. — Ты шутишь? Это хренов рецепт успеха! Нет, гроза чудовищ, ты что-то натворил. И я непременно узнаю, что. — Захотите — узнаете, — Кевин пожал плечами. — И тогда мне придется вас убить. Капитан взвыл от хохота. Слишком громко и как-то натужно. — Что-что!? Ты меня уморить хочешь, да? — как сказал старик, когда молодая жена предложила ему суп из мухоморов.