Заяц тоже будто окаменел. Не шевелился, глаза остекленели.
— Ладно, повеселились, — махнул рукой Кевин, которому все это надоело. — Освободи ему ноги и тащим к нам. Пусть Крошка развлекается.
— И ее возьмем с собой! — воскликнул Крысоед, на миг отрываясь от своей добычи.
Кевин равнодушно пожал плечами. — Он и так все расскажет. Такие, как Заяц, долго в их подвале не выдерживали. — Да не для того! Чтоб веселей было. По-моему, она в меня влюбилась.
— Я не пойду через весь город с девкой за ручку. Может, еще ученую обезьянку с собой таскать начнем? Фокусы показывать? Найдешь бабу где-нибудь поближе.
Они выволокли Зайца в коридор и потащили. Его дочь прикрыла дверь, но робко выглядывала в щелку, провожая их взглядом.
— Какого беса? — ныл Крысоед. — У нас с этой девчонкой все шло на лад!
— Еще немного, и она бы описалась, как ее папаша, — сухо ответил Кевин. — И не от восторга.
Разочарование Крысоеда рассеяли звуки, доносившиеся из-за одной из дверей. Снаружи к ней жалась маленькая девочка, засунув палец в рот, а сквозь доски просачивались стоны и женский голос: "Да", "О да!", "Ты самый лучший!"
Судя по воплям, то развлекала клиента шлюха, и он платил недостаточно, чтобы в ней пробудилась великая актриса. Но глазки Крысоеда сразу подернула масленая пленка. — Похоже, ничего себе бабенка!.. Надо будет вернуться.
Кевин взглянул на тупую, уродливую физиономию болвана, которую был вынужден созерцать день ото дня, и отвращение вдруг подкатило к горлу, как тошнота. Он отвел душу, стукнув Крысоеда по круглой черепушке.
Этот язык соратник понимал лучше всего. Заткнулся и начал двигать ногами.
Они шли дальше, сквозь вонь горелой пищи, застарелой рвоты и немытых тел, сквозь причитания старух и рев младенцев. Тихо стонал Заяц, зажатый меж двумя Ищейками.
Это теперь твоя жизнь, Кевин Грасс, пронеслось в голове. Отныне и до конца.
Давненько его не тревожили такие пустые, бесполезные мысли…
В пути им везло. Разреши Капитан взять лошадей, они добрались бы до Красного Дома куда быстрее, но все же путь назад прошел без приключений. С какой бы ненавистью ни косились на Ищеек встречные, никто не оказался настолько самоотвержен, чтобы полезть отбивать их жертву. Иногда приходилось тащить на себе терявшего сознание Зайца.
Когда они постучали в ворота, дозорный спустился со сторожевой башенки с непривычной прытью. Заскрипели засовы, калитка широко распахнулась, и перед ними предстал Роберт Пайл. Рот его под вечно красным носом-картошкой был растянут в широкой ухмылке.
— У нас новое начальство! — На пленного Пайл едва взглянул.
— Вместо Кэпа, что ль? — не понял Крысоед.
— Нет, вдобавок!
Кевин нахмурился. — В чем тогда причина твоей дурацкой радости?
Пайл покосился на него, но ничего не ответил. Как и другие Ищейки, он старался игнорировать Кевина, когда только мог. Пришлось схватить его за шиворот и хорошенько встряхнуть. — Когда я спрашиваю — ты отвечаешь.
Увы, к более серьезным мерам переходить не пришлось. Пайл пожал плечами со своим обычным равнодушием. — Ты прям как бешеный. Ну ладно, хорошая новость тебя развеселит, ее-то я еще не сказал. Нам будут больше платить! А теперь пошевеливайтесь. Кэп начнет говорить, когда все соберутся, а вы знаете, как он любит ждать!
Пайл запер ворота на три засова и припустил по дорожке к особняку, вздымавшему в небеса свои башенки — целую и осколок. Терракотовый камень кладки отливал в ярком свете полудня красным.
Кевин, Крысоед и их пленник плелись за Пайлом, а стылый ветер швырял им в лицо желтые листья.
— Неужто взаправду? — протянул Крысоед. — Боб врать не станет.
Кевин не отвечал. Словно первый признак лихорадки, его пробрал озноб дурного предчувствия.
В холле их встретил Крошка. Это было очень кстати. Кевин толкнул к нему Зайца. — Отведи его в подвал и свяжи по-своему.
Крошка умел обездвижить арестованных в такой позе, что, полежав с неестественно выгнутыми членами, в плену впивавшихся в тела веревок, они вскоре начинали испытывать мучительную боль. Неплохая подготовка к пытке.
— Ты тут еще раскомандовался, — буркнул великан, но Грасс знал, что он сделает, как сказано. Крошка свою работу любил. — Живо в зал! Все там, вас тока дожидаемся.
Так оно и оказалось. Главный зал полнился гулом оживленных голосов. Ищейки сбились вместе, говорили одновременно, рвали глотки, стараясь перекричать друг друга. Обычно такое оживление царило лишь тогда, когда давали жрать.
— А, явились. Отлично, — Роули надел сегодня парадную кирасу: она сверкала, начищенная до блеска, как и шпоры на его сапогах. Рукава и штаны были отделаны позументом, с плеч ниспадал новехонький багровый плащ — вид Кэп имел воинственный и торжественный. — Можно приступать. Только кланяйтесь сперва вашему новому командиру. — Он ткнул большим пальцем через плечо.