— Не знаю — что-нибудь умное, интересное, оригинальное! Удиви меня!
Кевин молчал. Сейчас он точно должен выглядеть совсем тупым… Процедил: — Ничего в голову не приходит.
— Ну, вот видишь! Тогда не спрашивай, зачем мне нужны новые собеседники. Ладно, иди гуляй, и постарайся немного развлечься, — Филип хлопнул его по плечу и направился туда, где ждали его появления, чтобы начать веселиться по-настоящему.
Кевин остался один. Он проводил Филипа взглядом, а затем начал выглядывать в толпе Фрэнка Делиона. А когда увидел его в глубине двора рядом с фонтаном, на лице Кевина Грасса впервые за долгое время появилась улыбка.
III.
Он вышел в фиолетово-синий вечер. Небо было полно звезд, воздух — шелеста шагов, шепота и девичьего смеха, тихого и все же звонкого, — нежной музыки, новой для него, от которой у Фрэнка быстрее билось сердце.
Хорошенькая девушка в голубом мимолетно улыбнулась ему, проходя мимо. Полли, стоявший в компании других кавалеров, кивнул издалека. Из учеников Академии он единственный поздоровался сегодня с Фрэнком, но того это не беспокоило нисколько. Фрэнк чувствовал себя счастливым уже потому, что оказался в этом прекрасном саду и дышит сладким летним воздухом, в котором слилась сотня будоражащих ароматов. Наверно, он мог бы гулять здесь часами, просто наблюдая, как веселятся другие, и думать о Денизе.
Он то и дело ловил себя на том, что ищет ее в цветнике юных леди, но когда девушка, наконец, появилась, то в компании Филипа и Грасса. Было странно смотреть на нее, такую близкую и такую далекую. Неужели эта гордая красавица целовала его в губы? Он слишком хорошо помнил их поцелуй, жаркий и пронзительный, и все же иногда казалось, что то был лишь сон.
Что она скажет ему при встрече? Ждет ли его еще поцелуй, или она сделает вид, что ничего не помнит? Наверху, в комнатах, она даже не смотрела в его сторону. Воображение рисовало случайное столкновение в укромном уголке сада, а потом… Не думать об этом было выше его сил.
Он отошел к фонтану, хрустальным цветком трепетавшему в мраморной чаше, подставил лицо под прохладные брызги.
Картмор пригласил меня сюда, напомнил он себе, дружеский жест. На что память услужливо напомнила, как Филип говорит в комнате для переодевания, что не возражает, когда его приятели ухаживают за Денизой. Фрэнк был не в силах это понять, но сейчас его интересовал лишь сам факт. И потом, Дениза сказала, что официально они не помолвлены…
Когда он обернулся, все, включая Денизу, уже собрались в кружок в центре двора и внимали словам Филипа. Фрэнк поспешил приблизиться. Он был настороже — ему уже приходило в голову, что Филип мог пригласить его не с лучшими намерениями и готовить какую-то подлянку. В некотором смысле, так было бы проще.
Оказалось, Картмор излагал правила игры в жмурки. Особенность заключалась в том, что юноши должны были ловить девушек, девушки — юношей, а поймав — поцеловать. Случайно изловив особу своего пола, вы выбывали из игры. Когда вас ловили во второй раз — тоже.
Грасс нарисовал на песке широкий круг, в который зашли все, кроме самого Кевина. Девушки поглядывали на Фрэнка с любопытством — еще бы, ведь он был новеньким. Взгляды соучеников, куда менее дружелюбные, смягчились после того, как Филип хлопнул Фрэнка по плечу и перекинулся с ним парой слов.
Водить первым вызвался Гидеон Берот. Было очевидно, что шелковый шарф, неплотно завязанный вокруг глаз, мешал обзору лишь отчасти, и Гидеон петлял меж играющими, преследуя Денизу с упорством, становившимся уже неприличным. Девушка и не думала даваться ему в руки, уворачиваясь от поклонника с не меньшим пылом.
Фрэнку надоело на это смотреть. Он выскочил прямо перед Беротом, и тот налетел на него с проклятьем, схватив за руку, чтобы удержаться на ногах.
Фрэнк просто не хотел, чтобы бедняга и дальше выставлял себя на посмешище, но благодарности ждать, естественно, не приходилось. Взгляд Гидеона, сорвавшего с себя повязку, был полон смертельной ненависти. Он швырнул платок Фрэнку и вышел из круга.
— Это было жестоко, — Фрэнк покосился назад и увидел Филипа. Картмор широко ухмылялся.
Настала очередь Фрэнка водить. Вскоре он изловил хорошенькую блондиночку, и с удовольствием прикоснулся к губам, пахнувшим розовым маслом.
Как и следовало предполагать, игра оказалась лишь предлогом для поцелуев. Водившие безбожно подглядывали; их жертвы давали себя поймать. Фрэнк уже чувствовал себя своим — еще только что соученики обдавали его холодом, а сейчас все они уже смеялись вместе, толкались и налетали друг на друга, будто были знакомы лет сто.