Дениза вскоре вышла из игры — ее многие были не прочь поймать. Фрэнк почувствовал болезненный укол при виде поцелуя, которым она наградила зардевшегося юношу с лицом, испрещенным веснушками. Ему было неприятно даже тогда, когда Дениза поймала другую девушку, и, прежде чем выйти из круга, поцеловала ее в рот под жадными взглядами молодых людей. А ведь он понимал, что для нее это то же самое, что чмокнуть сестру. Или нет?.. Губы девушек слились надолго. А еще неприятнее была мысль, что она делает это, чтобы поддразнить Филипа, и что его самого поцеловала с той же целью — и только.
Ты был предупрежден с самого начала, напомнил он себе жестко. Человек, ухаживающий за предметом воздыханий другого, не имеет права жаловаться на последствия.
Эта мысль слегка испортила ему настроение, и он дал себя изловить девице с блестящими черными глазками и почти мальчишеской стрижкой, едва прикрывавшей круглые щеки. Девица притянула его к себе, впилась губами в губы, и Фрэнк почувствовал во рту ее язык. Кто-то присвистнул.
Когда его отпустили на свободу, он заморгал, слегка растерянно, и сделал глубокий вздох, восстанавливая дыхание. Круглощекая девица насмешливо улыбалась, глядя на него. Да уж, она умела целоваться!
Выбыв из игры таким приятным образом, Фрэнк отошел в сторонку, довольный, и начал наблюдать за остальными.
Круглощекая девица выбрала водой Филипа, передав ему эстафету поцелуем. Филип поймал девушку, по чести сказать, довольно невзрачную — во время игры она держалась в сторонке, и залилась краской еще до того, как Филип ее поцеловал. Эта леди, в свою очередь, скромно поймала другую, миленькую шатенку. А та налетела на молодого человека с копной рыжих волос, и, похоже, случайно: оказавшись лицом к лицу, они уставились друг на друга в смущении, как будто неуверенные, что делать дальше. Робко поцеловались — и замерли в поцелуе, который продлился немного дольше, чем другие.
Когда их губы, наконец, разомкнулись, молодые люди обменялись такими взглядами, словно увидели друг друга впервые, и разбежались в стороны под одобрительные аплодисменты окружающих.
— Надо сделать так, чтобы эти двое остались наедине, — прозвучал за плечом голос Денизы.
Он подавил желание обернуться. Губы сами собой сложились в улыбку. — Думаю, коли им суждено найти друг друга, это произойдет.
— Не люблю оставлять такие вещи на волю случая. Видите ту башенку на холме? Когда все разойдутся по саду, вы сможете найти меня по дороге к ней, в Драконовом гроте.
Фрэнку показалось — его ноги отрываются от земли. Он глубоко втянул летний воздух, наполнивший легкие, с шумом выдохнул. Покосился на Денизу, охватив взглядом ее талию, маленькую ручку, сжимавшую веер, соблазнительно-скромный вырез. Неужели он сможет провести кончиками пальцев по этой смуглой коже? Заглянуть ей в лицо храбрости не хватило — казалось, она тут же прочтет все его тайные мысли.
— Я только боюсь, что могу заблудиться… Я ведь здесь впервые.
— Что ж, — последовал безжалостный ответ. — Заблудитесь, значит, не суждено.
Фрэнк вонзил ногти в ладони, и поклялся себе, что найдет этот грот во что бы то ни стало.
По другую сторону круга он заметил Кевина Грасса, не принимавшего участия в общем веселии. Грасс так неуместно смотрелся рядом с жизнерадостными сверстниками — недвижный, с холодными глазами убийцы, нацеленными прямо на Фрэнка, что на миг ему даже стало не по себе.
Но зашуршал песок, край платья Денизы задел ногу, и все сторонние мысли разлетелись, как ночные мотыльки. — Терпеть его не могу, — с чувством произнесла девушка, проследив за его взглядом.
— Грасс, кажется, немного грубоват, — заметил Фрэнк. Он еще помнил удар в лицо, полученный от молодого человека с волчьим взглядом на первом столичном балу.
— Никому он здесь не по душе, кроме Филипа.
Наверное, потому, что выбивается из блестящей компании, подумал Фрэнк. Совсем как я.
— И все равно они будто слепые, — продолжила девушка. — Неужели они не видят…
— Чего?
Дениза замялась. — Не знаю, — сказала она наконец. — Но разве вам не стало бы не по себе, встреть вы такого типа в темном проулке?
— Сейчас я могу думать только о встрече с вами.
Дениза усмехнулась вполне снисходительно — несомненно, привыкла к тому, что молодые люди глупеют в ее присутствии.