По сыпучим склонам дома ползут, выгрызая слоистый туф,Под крутой горой, что они грызут, пароходик идет в Гурзуф,А другой, навстречу, идет в Мисхор, легкой музыкой голося,А за ними – только пустой простор, обещанье всего и вся.
Перебор во всем: в синеве, в жаре, в хищной цепкости лоз-лиан,Без какой расти на крутой горе мог бы только сухой бурьян,В обнаженной, выжженной рыжине на обрывах окрестных гор:Недобор любезен другим, а мне – перебор во всем, перебор.
Этих синих ягод упруга плоть. Эта цепкая жизнь крепка.Молодая лиственная щепоть словно сложена для щипка.Здесь кусты упрямы, стволы кривы. Обтекая столбы оград,На склерозной глине, камнях, крови — виноград растет, виноград!
Я глотал твой мед, я вдыхал твой яд, я вкушал от твоих щедрот,Твой зыбучий блеск наполнял мой взгляд, виноград освежал мне рот,Я бывал в Париже, я жил в Крыму, я гулял на твоем пиру —И в каком-то смысле тебя пойму, если все-таки весь умру.
«Среди пустого луга…»
Среди пустого луга,В медовой дымке дняЛежит моя подруга,Свернувшись близ меня.
Цветет кипрей, шиповник,Медвяный травостой,И я, ее любовник,Уснул в траве густой.
Она глядит куда-тоПоверх густой травы,Поверх моей косматойУснувшей головы —
И думает, какаяИз центробежных силРазмечет нас, ломаяОстатки наших крыл.
Пока я сплю блаженно,Она глядит туда,Где адская гееннаИ черная вода,
Раскинутые руки,Объятье на крыльце,И долгие разлуки,И вечная – в конце.
Пока ее гееннойПугает душный зной —Мне снится сон военный,Игрушечный, сквозной.
Но сны мои не вещи,В них предсказаний нет.Мне снятся только вещи,И запахи, и цвет.
Мне снится не разлука,Чужая сторона,А заросли, излукаИ, может быть, она.
И этот малахитныйКовер под головой —С уходом в цвет защитный,Военно-полевой.
Мне снятся автоматы,Подсумки, сапоги,Какие-то квадраты,Какие-то круги.
Стихи о принцессе и свинопасе
Над пейзажем с почти прадедовской акварели —Летний вечер, фонтан, лужайка перед дворцом,На которой крестьяне, дамы и кавалерыПоздравляют героев с венцом и делу концом,Над счастливым финалом, который всегда в запасеУ Творца в его поэтической ипостаси(Единение душ, замок отдался ключу), —Над историей о принцессе и свинопасеОпускается занавес раньше, чем я хочу.
Поначалу принцессе нравится дух навоза,И привычка вставать с ранья, и штопка рванья —Так поэту приятна кондовая, злая прозаИ чужая жизнь, пока она не своя.Но непрочно, увы, обаянье свиного духаИ стремленье интеллигента припасть к земле:После крем-брюле донельзя хороша краюха,Но с последней отчетливо тянет на крем-брюле.А заявятся гости, напьются со свинопасом —Особливо мясник, закадычнее друга нет, —Как нажрется муж-свинопас да завоет басом:«Показать вам, как управляться с правящим классом?Эй, принцесса! Валяй минет… пардон… менуэт!Потому я народ! У народа свои порядки!Никаких, понимаешь, горошин. А ну вперед!»Он заснет, а она втихаря соберет манаткиИ вернется к принцу, и принц ее подберет.