Старуха-мать с ребенком-идиотом —Слюнявым, длинноруки, большеротым, —Идут гулять в ближайший лесопаркИ будут там смотреть на листопад.
Он не ребенок. Но назвать мужчинойЕго, что так невинен и убог,С улыбкой безнадежно-беспричиннойИ с головою, вывернутой вбок?
Они идут, ссутулившись. Ни звука —Лишь он мычит, растягивая рот.Он – крест ее, пожизненная мука.Что, если он ее переживет?
Он не поймет обрушившейся карыИ в интернате, карцеру сродни,Все будет звать ее, и санитарыЕго забьют за считаные дни.
О, если впрямь подобье высшей волиИсторгло их из хаоса и тьмыНа этот свет – скажи, не для того ли,Чтоб осторожней жаловались мы?
А я-то числю всякую безделкуЗа якобы несомый мною крестИ на судьбу ропщу, как на сиделкуВорчит больной. Ей скоро надоест.
Но нет. Не может быть, чтоб только радиНаглядной кары, метки нулевой,Явился он – в пальто, протертом сзади,И с вытянутой длинной головой.
Что ловит он своим косящим глазом?Что ищет здесь его скользящий зрак?Какую правду, большую, чем разум,Он ведает, чтоб улыбаться так?
Какому внемлет ангельскому хору,Какое смотрит горнее кино?Как нюх – слепцу, орлиный взор – глухому,Взамен рассудка что ему дано?
Что наша речь ему? – древесный шелест.Что наше небо? – глина и свинец.Что, если он непонятый пришелец,Грядущего довременный гонец?
Что, ежели стрела попала мимоИ к нам непоправимо занесенБлаженный житель будущего мира,Где каждый улыбается, как он?
Что, ежели, трудов и хворей между,Он послан в утешенье и надежду —Из тех времен, из будущей Москвы,В которой все мы будем таковы?
«Эгоизм болезни: носись со мной…»
Эгоизм болезни: носись со мной,Неотступно бодрствуй у изголовья,Поправляй подушки, томись винойЗа свое здоровье.
Эгоизм здоровья: не тронь, не тронь,Избегай напомнить судьбой своеюПро людскую бренность, тоску и вонь:Я и сам успею.
Эгоизм несчастных: терпи моиВспышки гнева, исповеди по пьяни,Оттащи за шкирку от полыньи,Удержи на грани.
Эгоизм счастливых: уйди-уйди,Не тяни к огню ледяные руки,У меня, глядишь, еще впередиНе такие муки.
Дай побыть счастливым – хоть день, хоть час,Хоть куда укрыться от вечной дрожи,Убежать от жизни, забыть, что насОжидает то же.
О, боязнь касаться чужих вещей!Хорошо, толпа хоть в метро проноситМимо грязных тряпок, живых мощей,Что монету просят.
О, боязнь заразы сквозь жар стыда:Отойдите, нищие и калеки! —И злорадство горя: иди сюда,Заражу навеки!
Так мечусь суденышком на волнеТоржества и страха, любви и блуда,То взываю к ближним: «Иди ко мне!»,То «Пошел отсюда!».
Как мне быть с тобой, эгоизм любви,Как мне быть с тобой, эгоизм печали —Пара бесов, с коими визавиЯ сижу ночами?
А вверху, в немыслимой высоте,Где в закатном мареве солнце тает, —Презирая бездны и те, и те,Альтруизм витает.
Над моей измученной головой,Над счастливой парой и над увечной,Он парит – безжалостный, неживой,Безнадежный, хладный, бесчеловечный.
«Ты непременно сдохнешь, клянусь богами…»
Ты непременно сдохнешь, клянусь богами.Так говорю, отбросив последний стыд.Все платежи на свете красны долгами.Я тебе должен, но мне не придется мстить.Мне наплевать, что время тебя состарит,Прежде чем сможет выпихнуть в мир иной:Ты непременно сдохнешь. И это станетПлатой за то, что сделали вы со мной.
Ты непременно сдохнешь, пускай нескоро,Дергаясь от удушья, пустив мочу,Сдохнешь и ты, посмевший – но нет, ни слова.Сдохнешь и ты, добивший – но нет, молчу.Общая казнь, которую не отменишь,Общая месть за весь этот сад земной.Впрочем, и сам я сдохну. Но это мелочьПосле того, что сделали вы со мной.
«Кто обидит меня – тому ни часа…»
«Кто обидит меня – тому ни часа,Ни минуты уже не знать покоя.Бог отметил меня и обещалсяЗа меня воздавать любому втрое.Сто громов на обидчика обрушит,Все надежды и радости отнимет,Скорбью высушит, ужасом задушит,Ввергнет в ад и раскаянья не примет.
Так что лучше тебе меня не трогать,Право, лучше тебе меня не трогать».