У Михеля обрадованно сверкнули глаза.
— А корова твоя за это время никуда не уйдет?
— Я услышу, на ней колокольчик.
— А еще ты видел старика? — продолжал допытываться Бруно, едва поспевая за парнишкой.
— Нет, — помотал головой Михель, — больше ни разу.
— Ты кому-нибудь рассказывал о том, что видел?
— Только отцу дома, но он не поверил, сказал, что мне, наверное, приснилось. А я вовсе не спал и в самом деле его видел. Еще я подполз тогда к самому краю обрыва и увидел, как старик спускался, а потом пропал.
Следуя шаг за шагом за своим юным проводником, Бруно наконец достиг дна обрыва.
— Вот мы и внизу, — сказал Михель.
— А ты ходил здесь, Михель? — спросил Бруно, разглядывая отвесные скалы, в которых не то что пещеры, а даже и расщелины никакой не было видно. Вряд ли тут можно было укрыться человеку. Доступ к морю был также прегражден скалами. — Может быть, ты видел поблизости какую-нибудь пещеру?
— Нет, пещеры никакой я здесь не находил.
— Странно, — пробормотал Бруно. — Куда же мог скрыться тот старик? А в каком месте он пропал, Михель, ты помнишь?
— А вот здесь. — Михель подвел Бруно к протекавшему по дну ручью.
— Куда же течет ручей?
— Он уходит в трещину, а по ней, должно быть, до моря.
Бруно наклонился, раздвинул кусты и в самом деле увидел, что ручей исчезает в довольно большой трещине, в которую мог, согнувшись, войти человек. В это время года воды в ручье было так мало, что она совершенно не могла помешать проникнуть внутрь скалы.
Конечно, далеко не каждый решится пойти по этому узкому, мрачному проходу, ведущему Бог весть куда.
— Ты не пытался пройти туда, Михель?
— Нет, я и не видел, что трещина такая большая.
— Интересно, нельзя ли через нее пробраться на берег моря?
— Можно попробовать, — ответил смелый парнишка. — Я пойду вперед. Я меньше вас, и мне легче будет пройти.
Не колеблясь ни минуты, Михель вошел в ручей, раздвинул кусты и углубился в мрачный проход. Бруно последовал за ним, не обращая внимания на тотчас же промокшие сапоги.
Внутри расщелины царил полный мрак.
— Ну что, Михель, а дальше можно пройти? — спросил Бруно.
— Наверное, можно, — отозвался мальчик, — только љже становится.
«Кажется, мы на верном пути», — обрадованно подумал Бруно, продолжая двигаться вслед за Михелем.
— Ага! Вот уже и светлее становится! — крикнул Михель, довольно далеко опередивший Бруно. — Да тут целая пещера: и широко, и высоко!
Бруно прибавил шагу и вскоре оказался рядом с Михелем в пещере, в которую проникал свет из другой, значительно большей.
Пройдя сквозь большую пещеру, Бруно с Михелем вышли на берег моря как раз в том месте, где он так неудачно пытался высадиться с моря, когда утонул рыбак Франц.
Сон Лили сбывался. Оставалось только найти пещеру старого Вита.
Желая сохранить свои цели втайне, Бруно велел Михелю оставаться ждать его на берегу, а сам возвратился в пещеры. Войдя в большую, он повернул не в сторону ручья, а в противоположную, где он еще раньше заметил широкую трещину.
И он не ошибся: трещина вела в еще одну пещеру, где царил полумрак.
— Вит! — тихо позвал Бруно, войдя в пещеру. — Вит! Вы здесь?
Никто не ответил. Но Бруно разглядел у дальней стены кучу тростника, на которой неподвижно лежал старик с седой длинной бородой. Это был старый Вит. Бруно узнал его с первого взгляда.
— Вит, — сказал Бруно, подходя и трогая старика за руку.
Тот не пошевелился. Казалось, в нем угасла последняя искра жизни.
— Не умер ли он? — испугался Бруно. — Неужели опоздал? Вит! Вит! — вскричал он. — Слышите ли вы меня?
Старик по-прежнему лежал неподвижно.
Бруно наклонился над ним. Страх его сменился надеждой, когда он заметил, что Вит подает еще признаки жизни.
Надо было как-то унести несчастного отсюда, показать его доктору. Бруно поспешно вышел из пещеры и, ни слова не говоря о своей находке, стал подниматься вверх по обрыву.
— Никому не говори, что мы с тобой были внизу, — сказал он Михелю, отдавая сияющему от радости парнишке талер.
— О, не беспокойтесь, — обещал парнишка.
— Если будешь нем, как рыба, получишь еще талер, — пообещал Бруно.
Мальчик обещал уподобиться могиле и побежал искать свою корову, а Бруно поспешил вернуться в город. Здесь он нанял карету, собрал несколько одеял, чтобы было чем укутать больного, захватил два фонаря, ибо время близилось к вечеру.
Закончив приготовления, Бруно из предосторожности взял только своего самого верного слугу, на которого мог всецело положиться.
Солнце уже село. Начало быстро темнеть. В сумраке карета подкатила к обрыву. Конечно, вечером путь вниз гораздо опаснее, но медлить было нельзя, так как старый Вит мог умереть с минуты на минуту. А пока, может быть, еще удастся вернуть его к жизни.
Оставив карету недалеко от обрыва, Бруно со слугой взяли фонари с одеялами и начали спускаться. Они успешно спустились вниз, а потом сумели вынести наверх старика Вита. Они осторожно уложили несчастного старика на заднее сиденье кареты, сами сели напротив, чтобы поддерживать его, и экипаж тронулся.
Бруно радовался, что все прошло благополучно. Даже если Вит и умрет, не успев ничего сказать, уже сам факт его существования в пропасти и путь туда могут очень многое прояснить. Во всяком случае, теперь уже совершенно очевидно, что рассказанный Лили сон — не болезненный бред, а действительность.
Но пока надо было, чтобы всё открывшееся оставалось в тайне. Тем сильнее будет впоследствии эффект. Поэтому Бруно приказал слуге и кучеру молчать, подкрепив свое требование еще и денежным вознаграждением.
Уже ночью они приехали в город и остановились перед домом Гагена. Доктор был дома, и уже спустя минуту Бруно входил в его кабинет.
— Я привез вам нового пациента, доктор, — сказал он. — Причем тяжелобольного, близкого к смерти. Боюсь даже, как бы он по дороге не умер.
— Мы это сейчас узнаем. Где он?
Бруно открыл дверь, и слуга внес старика Вита в кабинет и положил его на софу. Гаген в изумлении уставился на него, но тут же догадался, в чем дело.
— Вы нашли дорогу к тем пещерам у моря? — спросил он. — И это, если не ошибаюсь, не кто иной, как старый Вит?
— Да, это он. Только вот жив ли он еще? Можем ли мы от него чего-нибудь добиться?
Гаген подошел к Виту и принялся его осматривать.