Вечером он готовил ужин. Простую яичницу. И когда он разбивал яйца о сковороду, он поймал себя на том, что насвистывает какую-то бессвязную мелодию. Он замолчал, удивленный. Это был не признак счастья. Это был признак жизни. Нервный, неуверенный, но сигнал, идущий из глубин, которые он считал мёртвым.
Он сел есть один, за столом, за которым когда-то сидели вдвоем. Одиночество всё так же сидело напротив, но его взгляд был уже не таким тяжелым. Оно стало просто фактом, как стул, на котором оно восседало.
Поздней ночью, лежа в кровати, он снова представил её. Рыжие волосы. Голубые глаза. Но на этот раз картинка не была ослепляющей. Она была далекой, как звезда, свет которой доходит до земли, хотя сама звезда, возможно, уже погасла. Он не испугался этой мысли. Он принял её. Принял тишину, что воцарилась вместо навязчивой мелодии её образа.
Ему все ещё было немного плохо. Но скребущие кошки ушли. Их место заняла тихая, усталая пустота, которую можно было наполнять чем-то новым. Медленно. По крупице.
Он повернулся на другой бок и закрыл глаза. Наступила ночь. Завтра будет новый день. И он, кареглазый Саша, больше не стоял в стороне, наблюдая за пародией на свою жизнь. Он просто начал жить ей. С разбитым сердцем, с памятью, с тишиной. И впервые за долгое время этой тишине не требовалось ничьего голоса, чтобы её нарушить.
Автор приостановил выкладку новых эпизодов